Наглец

Сегодня вечером будет устроен небольшой приём, на котором они сделают последнюю попытку наладить контакты, поэтому всё должно пройти по высшему разряду. Изначально этот приём планировался как последний штрих для укрепления связей и начала сотрудничества, а по итогу превратился в последнюю спасительную соломинку, поэтому сегодня и от меня будет многое зависеть. Я по сотне раз проверила списки приглашённых, сняла пробу с каждого блюда, чуть не убив при этом свой желудок, и убедилась в том, что банкетный зал выглядит как надо.

Свой собственный образ я тоже продумала до мелочей — благо под рукой всегда была любая мало-мальски необходимая косметика и платья на любой вкус; сперва тёплый душ с ароматным персиковым маслом, запах которого даже Богдана не оставляет равнодушным; затем следует кружевное бельё бежевого цвета — обожаю эту мягкую цветовую гамму. Пока в тело впитывается персиковый крем из того же набора, наношу вечерний макияж, подчёркивающий правильные черты лица, и слегка завиваю волосы, оставляя их распущенными. В завершение образа надеваю платье от «Валентино» того же бежевого цвета, расшитое серебряными нитями, и туфли-лодочки на умопомрачительном каблуке, но устать на них не боюсь — уже давно привыкла.

Да и положение обязывает."

"В восемь вечера на телефон приходит сообщение от Богдана, в котором он выражает «сожаление» о том, что сам за мной приехать не сможет, так как им с Николаем Александровичем приходится глаз с клиентов не спускать, чтобы не потерять последний призрачный шанс на заключение сделки, но за мной приедет служебный автомобиль. Конечно, я остаюсь недовольна сложившейся ситуацией, потому что она приобрела традицию повторяться, и чем дальше — тем чаще. Последние два месяца отвезти меня на любые мероприятия вместо Бо приезжает служебная машина — это несмотря на то, что мы уже тысячу раз обсуждали вариант совместного проживания и оба пришли к обоюдному согласию, но из-за подобных выходок судьбы, у которой мы ходим явно не в любимчиках, мой переезд к нему откладывался на неопределённый срок.

‍​‌‌​​‌‌‌​​‌​‌‌​‌​​​‌​‌‌‌​‌‌​​​‌‌​​‌‌​‌​‌​​​‌​‌Накидываю на плечи шубку — скорее для приличия, нежели по необходимости, потому что машина ждёт меня на подземной парковке — и спускаюсь на лифте в самый низ; там усаживаюсь в кожаный салон чёрного «Мерседеса» и за те пятнадцать минут, что мы петляем по центру города, пытаюсь собраться с силами и не ударить в грязь лицом, потому что в этом случае меня не пожалеют совершенно.