Наглец

Вместо этого я была молчаливой тенью Николая Александровича — присутствовала на всех важных мероприятиях и совещаниях, была в курсе всех мало-мальски важных дел компании, устраивала приёмы и благотворительные вечера, на которых нередко исполняла роль хозяйки — мать Богдана бросила их, когда жениху было три. При мне заключались сделки, с моим мнением считались и иногда даже спрашивали совета, хотя вряд ли мои познания в интересующих начальство вопросах были глубже.

Собственно, так мы и познакомились с Бо — когда пришло время, Николай Александрович ввёл его в штат, сделав одним из членов совета директоров, и на одном из совещаний он меня заметил. С тех пор прошло полтора года, и несколько месяцев назад на моём пальце появилось кольцо; правда, мало кто знал, что на самом деле таким образом я спасала Бо от нежеланного брака с дочерью компаньона его отца, а он в свою очередь дарил мне жизнь, которая стала моим идеалом.

София фыркнула и, гордо вздёрнув подбородок, направилась к своему шкафчику за полотенцем. Иногда я задавалась вопросом, общалась бы она со мной, если бы я не была вхожа в элитный круг правящих города сего? И дело было не только во влиянии или деньгах; мы с ней были совершенно не похожи, несмотря на высокомерные замашки и любовь к дорогой одежде. Раз или два в месяц мы втроём встречались — я, София и Вика — чтобы устроить шопинг, поплавать в бассейне или устроить девичник (если так можно назвать скучные посиделки в доме Сони, который больше напоминал музей, и разговаривать о новинках модной одежды), но это не объясняло того, почему мы вообще общаемся."

"Вика отличалась от нас обеих своей «зажигательностью», непосредственностью и совершенной неуместностью в этом элитном колорите пресыщенных жизнью снобов; таких, как она, одни называют исключением из правил, а другие — ошибкой системы. Я же видела в ней себя — точнее, ту прежнюю версию себя, которая уже давным-давно была похоронена под толстым слоем гордости и самолюбия. С одной стороны, мне не хватало тех эмоций и чувства свободы от тех рамок, в которые я сама же себя и загнала с лёгкой руки жестокого мира крупного бизнеса; а с другой была этому несказанно рада, потому что только к ногам сильных ложится мир.

* * *

Правда, четыре года назад мой идеальный мир и хвалёная выдержка чуть не рухнули в одночасье, когда отца сбил на машине какой-то пьяный малолетний придурок. Слава Богу, всё обошлось, хотя процесс выздоровления дался папе нелегко, но я всё же была бы счастлива, если бы он написал в полицию заявление, и этого сукина сына пожизненно лишили бы прав.