Наглец

‍​‌‌​​‌‌‌​​‌​‌‌​‌​​​‌​‌‌‌​‌‌​​​‌‌​​‌‌​‌​‌​​​‌​‌О том, что с моим любимым фотографом мы встретимся уже сегодня, Софии знать не обязательно; просто меня до безумия бесило её неуёмное желание всегда оставаться в курсе всего, что бы ни происходило вокруг — даже если непосредственно её это совершенно не касается. Даже моя личная жизнь всегда была для неё как на ладони просто потому, что её бойфренд — лучший друг Бо ещё со школьной скамьи; и тот факт, что они обсуждают меня между собой, тоже злил, но на мои истерики по этому поводу жених только отмахивался — мол, не только вам, девушкам, можно перемывать кости своим вторым половинкам.

Хотя про половинки — тоже вопрос спорный. Если бы меня кто-то спросил, люблю ли я Богдана, я бы ответила лаконичное и до нельзя искреннее «нет»; даже более того — он тоже меня не любил. Наш союз напоминает, скорее, взаимовыгодное сотрудничество, чем соединение двух любящих сердец. Рядом с ним мне было комфортно, удобно и не нужно было переживать по поводу того, что его чувства ко мне когда-либо остынут.

Всё, что нас связывало — это труд на благо общему делу, полный симбиоз и… шикарный секс.

Ну а если вместе с этим в комплекте идут привилегии вроде дорогих шмоток и драгоценностей — это только плюс.

Единственное, за что я действительно была ему благодарна — это дом, который он подарил моим родителям в качестве выкупа за меня, и персональную медсестру, которая готова была явиться к ним по первому зову — всё-таки, им уже давно не двадцать и даже не пятьдесят.

Но по поводу своего графика я действительно не шутила; Николай Александрович — отец Богдана и по совместительству один из директоров «Невады», у которого я и работаю секретарём-референтом — мог позвонить даже ночью с просьбой вписать какое-либо событие в его ежедневник или приехать в офис и дать заключения по докладам, которые готовятся ему на подпись. Поначалу такой график меня изрядно напрягал — вплоть до того, что я раз десять порывалась уволиться. Лишь упрямство и нежелание показаться слабачкой в собственных глазах остановили меня от позорного бегства.

И вопреки всеобщему убеждению я не была секретаршей в том негласном виде, к которому все привыкли: я ни разу не приносила начальнику кофе, не наводила марафет на рабочем месте и не трепалась часами по телефону, компенсируя свою некомпетентность безотказностью в плане интима.