Наследница старой башни

Беседа продолжалась минут десять, и когда Элли ушла, графиня с любопытством глянула на меня и спросила:

-- Девочка действительно учится читать сейчас? Вам не кажется, что она мала для этого?

-- Ваше сиятельство, она очень смышленая, и пусть я не в состоянии нанять ей учителя, но мы вполне справляемся. Думаю, к весне она будет читать уже достаточно хорошо.

-- Ну что ж, раз у нее есть хотя бы маленькое приданое, думаю, вопрос о подтверждении титула решится благополучно для вас.

-- До этого еще много времени, и я очень надеюсь, что к назначенному часу смогу увеличить приданное Элли.

Графиня одобрительно кивнула головой, но говорить вслух ничего не стала и поднялась со стула.

После подписания бумаг вся эта компания уехала, а я вздохнула с облегчением. Осталось одно дело, которое я не хотела откладывать в долгий ящик.

Несмотря на некоторое сопротивление, Лесту я с кухни забрала и увела в кабинет. Заставила сесть, а не стоять в дверях, как она любила делать, переминаясь с ноги на ногу и всем видом показывая, что сейчас уйдет: у нее, мол, дела и заботы.

-- Тебе не кажется, что нам давно пора поговорить?

Не знаю, права ли я была, что вытрясла из Лесты всю подноготную.

История случилась довольно печальная, и вряд ли ей было приятно вспоминать. С другой стороны, это дало мне гораздо более четкое представление о тех, с кем рядом я живу.

Много лет назад, практически на другом конце страны, в крошечном баронстве работала красивая, но не очень умная горничная Фисета. Когда овдовевший барон стал оказывать ей знаки внимания, девица только радовалась, что может позволить себе работать поменьше. Связь эта, как ни странно, продлилась довольно долго.

Возможно потому, что через год с начала знакомства горничная родила дочку.

Барон, польщенный таким доказательством своей мужской состоятельности, девочку признал и даже пообещал в завещании выделить ей приданое. Мама малышки для приличия из горничных была переведена в экономки, а старик-отец, к удивлению давно знавшей его прислуги, с удовольствием возился с этой самой малышкой и даже нанял ей учителя, когда пришел возраст.

Будь матушка Лесты чуть поумнее, жизнь девочки была бы устроена вполне сносно, но увы, это был тот случай, когда боги пожалели сложить два подарка в одну корзинку, и красота Фисеты полностью заменяла ей ум.

Живя в господском доме, имея личную прислугу, которая по сути и вела все хозяйство, получая довольно приличное жалованье экономки, прекрасный стол и два платья в год, Фисета ухитрялась полностью тратить зарплату, ничего не откладывая. Она покупала безделушки и ленты, иногда ухитрялась накопить на серебряное колечко или меховую накидку, но в целом спускала деньги не глядя."

"Когда барон умер, Лесте исполнилось тринадцать лет.