Наследница старой башни

Зато мы разжились несколькими поленьями и снова растопили печурку. После еды, согревшись, Элли уснула, а Нора, чуть оживившаяся, наконец, разговорилась:

-- Дай вам Всевышний счастья, госпожа, что сиротку там не бросили. Я ведь при ней с первых дней состою, так уж боялась за детку…

Я отметила про себя, что говорит она грамотнее, чем Леста. Какие-то простоватые слова проскакивали изредка, но все же речь сильно отличалась. Спросила ее, чем и вызвала заминку:

-- Нора, я после родов болела. Не слишком хорошо помню, что там раньше было. Ты бы уж ответила, а не мялась."

"Выяснилась забавная деталь. Эта самая Нора действительно долгое время жила в городе в прислугах. У той самой девицы, к которой захаживал покойный муж Любавы. Она и роды у нее принимала. Потому, да, к девочке привязана сильно, ибо своих детей нет, а племянники не слишком любили «городскую» тетушку.

Мне, в общем-то, было наплевать на эту деталь. Уж сама-то Нора ничем передо мной не провинилась, о чем я ей и сказала. Кажется, ей стало немного легче дышать после этого.

Мэтр Фонкер и его солдаты проехали с нами почти до темноты. В городке, который назывался Рейск, у мэтра были какие-то дела с местным купцом, и он, раскланявшись, уехал. Предварительно он разменял мне золотой, укоризненно покачав головой:

-- Нельзя в дороге такими монетами светить, госпожа Любава. Народ всякий бывает!

Зато по сдаче я узнала, сколько серебра в одном золотом: сорок пять-сорок шесть монет, как уж сторгуешься.

-- А золото и вообще не слишком в ходу. Им только крупные сделки оплачивают, -- все это ворчливым тоном объяснял мэтр, отсчитывая сорок шесть серебристых кружков мне в руки.

Заодно я уточнила у него, точно ли на три золотых можно прилично прожить год. Ответ не порадовал:

-- При условии, что еда со своего огорода будет, ну и с деревни вашей хоть что-то платить станут. Конечно, новое платье вы себе не сможете каждый год шить, но для дома одежду и мясо раз-два в неделю сможете покупать.

Нельзя сказать, что меня это сильно обрадовало. Получается, что денег у меня совсем копейки, и нужно будет придумывать, что и как экономить. Ну, или на чем зарабатывать. Впрочем, я могла понять это раньше и сама. Если на девочку-дворянку отпускали минимальную сумму шесть золотых в год, то три на взрослого человека – явно мало. Мэтр, похоже, думал, что большую часть еды и дрова мне будут поставлять крестьяне. А они, насколько я поняла, живут на нищих землях. Так что и тут все спорно.

Мы устроились в большом придорожном трактире, и я поняла, почему Леста так вздыхала над дороговизной. Ночлег, корм коням и людям мне обошелся в девять серебряных монет. По мне это было безумно дорого, особенно если учесть, что комнату мы брали только одну. А крестьяне, охрана и кучер кареты ночевали на сеновале.