Наследница старой башни

-- Как же вы подати собираете и платите?

-- Али вы не знали? Муж то ваш, барон Розер, приезжал опосля свадьбы. Посмотрел на убожество наше, да и велел только герцогский налог платить. Так и спасибо ему, не подохли эти годы с голоду. Блаослови его господь!

-- Муж мой умер. Я – вдова.

-- Отож я и смотрю, повязка траурная у вас… Ну, земля ему пухом, понимающий господин был, жалостливый и милосердный, – уважительно перекрестился Пров.

-- Остальные с чего живут? – я уже изрядно злилась от его нытья.

-- Кто шерсть с города везет, у того бабы дома зимой прядут да вяжут да продают в городе. Есть два станка больших в общинном доме. Я слежу, чтобы поровну пользовали бабы. Они одеяла на них собирают. Опять же, например, Тюня игрушки с дерева режет, свистульки для детворы и прочее этакое. А больше народ плетеными корзинами промышляет. Ну, тут ежели ток на ярманку** попасть, тогда расторгуешься. А ярманка-то только дважды в год бывает: весной да осенью. А на торжище*** ежели ехать, так в Энкерте своих мастеров полно. Можно и с полным возом назад возвернуться. Так что вы, светлая госпожа, конечно, налог-то вправе собирать… А только больно-то на нас не разживешься, – как-то грустно закончил он.

Хозяйка так больше и не вышла, а староста оделся и пошел сопровождать меня по деревне. Я заходила в дома и видела, что люди не голодают, простенько все, не слишком богато. Живут очень скученно, большими семьями. Скотины и правда мало, большей частью держат кур и некоторые гусей. На всю деревню шесть коров.

-- Тамочки вроде как озерцо небольшое, так оно кажинный год ряской зарастает. Ну, с полсотни птиц прокормить можно. Сами, конечно, не едим: на продажу держим, – пояснил Прон. Он все суетился, стараясь показать мне дыры в хозяйствах селян, а меня уже чуть мутило от запахов навоза, от тощих дворовых собак, заливающихся визгливым лаем, от кисловатого запаха в избах.

Всего на моей земле жило пятьдесят девять семей. Десятка три домов стояли пустые.

-- Прон, почему живут так тесно и скученно? Вот сейчас заходили к этому твоему Тюне. В доме он сам с женой, да два взрослых сына с женами, да детей пятеро под ногами, шестой в люльке. Почему не идут в пустые дома жить? Неужели в тесноте нравится мучиться? И откуда они, пустые дома?"

"-- Кто разъехался, кто помер от поветрия морового. Как раз как вы взамуж шли, тот год и было, неужли не помните? Потому муж ваш и зажалел нас: больно тогда поопустела деревня. А в другой дом идти, так то герцогский налог увеличит. Берут-то с кажинного дома. Да и дрова на зиму, опять жа дорого выйдет. А так: в тесноте, да в тепле зато.

Сразу решать я ничего не стала. К тому времени, как собралась домой, ноги промокли окончательно.