Наследница старой башни

– Вы можете внести в брачный контракт требование, которое муж будет обязан выполнить после бракосочетания! Понимаете?

-- И что это даст? - признаться, я совершенно не понимала, как это может облегчить нашу с Элли жизнь.

-- Это даст то, госпожа баронесса, что вы и только вы, являясь приемной матерью девочки, будете вольны распоряжаться ее судьбой. Это даст вам следующие преимущества: брак и обучение девочки будут зависеть только от вас, так же как и ее местонахождение.

-- Ага…

Кажется, до меня стало доходить: барон может шантажировать меня благополучием Элли, например, отослав ее в какую-нибудь закрытую монастырскую школу.

Наверное, есть и еще какие-то нюансы. Мэтр Бульдор между тем, победно глядя на меня, явно требовал восхититься его изворотливостью. Я улыбнулась забавному старичку и сказала:

-- Мне кажется, это потрясающее решение, и я бы точно не додумалась до такого сама! Вы просто гений!

У мэтра порозовели щечки, он озорно подмигнул мне левым глазом и, снова потыкав в потолок, провозгласил:

-- И это еще не все! Раз уж этот брак кажется вам столь тягостным, то я советую оговорить увеличение вашей вдовьей доли и непременно обязательную ежемесячную сумму на личные расходы.

Так вы значительно меньше будете зависеть от капризов мужа."

"От мэтра Бульдора я выходила если не окрыленная, то хотя бы обнадеженная. С собой мэтр выдал мне мелко исписанный лист, на который он торопливо, но очень четким и разборчивым почерком изложил в трех пунктах свои советы, и настоятельно порекомендовал внести их в брачный договор полностью.

-- Даже запятые могут быть важны! – скрюченным пальчиком тыкая вверх, он указал мне на то, как сильно они могут быть важны.

– Посему, светлая госпожа, вам придется проследить за этими пунктами самостоятельно, не полагаясь на законника вашего жениха.

Впрочем, денег мэтр содрал с меня тоже очень немало. Визит обошелся мне аж в три золотых, но я не жалела о потраченном.

К трактиру, где мы остановились, в этот раз я дошла значительно быстрее, хотя Леста все время оглядывалась и на кого-то бурчала.

-- Что случилось? Чем ты недовольна?

-- Да вон, госпожа Любава, служивый этот… тащится за нами и тащится! И чего привязался, охламон?!

Я оглянулась -- к дверям трактира вместе нами подходил высокий и немного нескладный молодой человек, одетый во что-то напоминающее короткую шинель, даже на груди ярко алел какой-то герб, а с боку у него висела сабля в простых кожаных ножнах.

Я пожала плечами: мне было непонятно возмущение Лесты. Тем более, что парень, обогнав нас, вошел в трактир и, следуя за ним, мы услышали:

-- Трактирщик! Большую пива мне!

Если судить по солнцу, то время было около трех-четыре часов дня. Городской рынок работал до самых сумерек.