Перст судьбы. Эсмиль

""Здесь нет моей богини, моей защитницы, – размышляла она, пригнувшись к шее лошади и вцепившись в оледенелую гриву посиневшими пальцами, – даже помолиться будет некому перед смертью…""

– Дар?..

– Да ты заткнешься или нет? – взревел Дарвейн.

Он был очень зол. Его лошадь несла двойной груз и уже уставала, он слышал, как она хрипит, видел, как со взмыленной морды падают вниз клочья пены, как на порванных удилами губах пузырится кровь. А снежные барсы приближались, их было слишком много для такого маленького отряда. Дети Эрга чуяли добычу и хотели получить свою дань, они окружали путников, понемногу сжимая кольцо, но поднявшаяся буря еще не давала их рассмотреть.

""Мы не успеем, – мелькнула в его голове обреченная мысль. – Придется кому-то пожертвовать собой и остаться.""

И именно в этот момент из снежной мглы вылетело длинное гибкое тело, белое, словно только выпавший снег.

Эсмиль не успела вскрикнуть, как ее мощным ударом вышибло из седла. Она отлетела в сторону и шлепнулась в снег плашмя, не сумев сгруппироваться. Что-то тяжелое и горячее, злобно рыча, навалилось на нее. Один миг – и когтистая лапа рванула меховой плащ, заставив девушку похолодеть.

Ошеломленная, она лежала лицом в снегу. Огромный зверь, которого невозможно было рассмотреть, стоял над ней, придавив тяжелой лапой, и из его глотки сквозь пургу рвался победный рык.

Хищник ударом лапы перевернул свою жертву. Эсмиль успела накинуть свалившийся капюшон и свернулась в комок, но этого было мало. Ей хватило всего лишь взгляда, чтобы понять – с этим зверем ей не справиться, это конец. Все, что она может, это только продлить агонию в надежде на то, что кто-то из данганаров вернется за ней.

Огромный зверь снежно-белого окраса, похожий на леопарда, но гораздо мощнее, возвышался над девушкой, и с его оскаленной пасти прямо на ее плащ падала тягучая слюна. Густая шерсть топорщилась на затылке, превратившись на морозе в твердые иглы, в красных, как уголья, глазах пылали голод и смерть.

В один миг перед глазами Эсмиль пролетела вся ее жизнь. ""О, Бенгет Всеблагая, Мать всего сущего, если ты меня слышишь!"" – взмолилась она последней отчаянной попытке. Умирать ей совсем не хотелось, тем более здесь и так.

""Здесь нет твоей богини, девочка, здесь только я.

Можешь звать меня Арнеш Пресветлой"", – раздался в голове Эсмиль сладкий, как патока, голос. Он завораживал, усыплял бдительность, предлагал забыть о страданиях и лишениях, закрыть глаза хоть на миг и отдаться на волю судьбы. ""Зачем сражаться, зачем куда-то бежать, – словно спрашивал он, – ведь все равно конец лишь один – забвение, но там, по ту сторону смерти, тебя ждет новый мир и новая жизнь. Тебе не придется страдать в райских садах, ты будешь обласкана и согрета.