Развод неизбежен, предатель (СИ)

Хорошо?

— А ты? Мам, пойдем со мной! — Сын смотрит умоляюще, крепко сжимает мои пальцы.

— Чуть позже присоединюсь, — обещаю, глядя в чистые глаза сына. — Договорились?

Али нехотя уходит, я же шагаю в сторону дивана и останавливаюсь перед мужем. Гордо вздернув подбородок, смотрю на него сверху вниз.

— Чего ты добиваешься, Бурак? Ты настолько ослеп, что не видишь очевидных вещей? Стал настолько жестоким и бессердечным, что вот так вот мучаешь ребенка, лишая его матери?

— Может быть, потому что его матери самой плевать на своего ребенка? Вместо того, чтобы присматривать за ним, ты вчера весь день шлялась с чужим мужиком, — цедит он сквозь зубы, скользя по мне таким взглядом... будто ему противно на меня смотреть.

Мне начинает не хватать воздуха от его реакции. Как же сильно ты изменился, Бурак... За такой короткий промежуток времени будто бы и подменили вовсе.

— А где был ты, дорогой мой муж, когда я шлялась с чужим мужиком? — язвлю в ответ, быстро взяв себя в руки. — Почему на мои звонки не отвечал? Ты хоть в курсе, сколько раз я тебе звонила? Видимо, тот чужой мужик не был так интересен, раз я искала тебя!

Бурак вдруг встает с места и буквально за один шаг оказывается лицом к лицу со мной. Берет меня за подбородок и сжимает до боли."

"— Не испытывай судьбу, Лейла. И не держи меня за дурака, — рычит он. — Если ты сейчас здесь, то только благодаря Али. Только из-за того, что он плакал и хотел тебя увидеть. Только потому, что ему еще трудно надолго оставаться без матери. Но и это пройдет. Мы научимся жить без тебя. Понятно?!

На самом деле мне хочется завыть в голос. Но вместо этого я выдавливаю улыбку. Касаюсь руки Бурака, затем сжимаю его запястье, прося отпустить.

— Это я тебя за дурака держу?

Я горько усмехаюсь, снова ощущая, как на глазах наворачиваются слезы. Но я кусаю щеку изнутри и держусь. Изо всех сил пытаюсь скрыть настоящие эмоции, которые бушуют внутри, и натягиваю на лицо маску равнодушия и спокойствия.

— Как же я в тебе ошибся... — Он кривит полные губы, которые раньше с наслаждением меня целовали. — Как же я не увидел твоего истинного лица за столько лет... Лох, иначе и не назовешь.

— Лох, — повторяю я и понимаю, что мне больно оттого, что я его так называю.

Никогда не позволяла себе ничего лишнего. Только ласковые слова. Обращалась к нему так, как может обращаться любящая женщина к безумно любимому мужу. И вот получаю вознаграждение в виде клеветы за свою преданность.

Где же справедливость, Господи?

— У тебя пятнадцать минут, Лейла, — жестко чеканит он. — Можешь подняться в спальню и собрать вещи. Потому что видеть тебя в своем доме я больше не хочу. Ты поняла меня?

— Я приехала сына увидеть, — парирую в ответ. — А не вещи собирать.

Темные глаза скользят по моему телу.