Шекспир мне друг, но истина дороже

– Ну мой, да.

– Даже у таких гениальных сыщиков, как ты, – сказал Максим Феде, – бывают неудачи.

– Картошку-то будете трескать?! Или что?!

– Будем, – согласился Федя и сел верхом на стул. – Что-то мы упускаем, Максим Викторович, что-то важное. Мы должны последовательно продвигаться от финала к началу, а мы все зигзагами скачем, как сайгаки. Про костюмерную вообще забыли!.. Помните, нас с Кузиной Бетси в подвале заперли, а в костюмерной что-то искали? Кто и что там искал? Вы не знаете, Ляля?

Она покачала головой. Егор подвинул к ней тарелку с картошкой. Она взяла вилку и задумалась, видно, забыла, что нужно есть.

Федя моментально слопал свою порцию и коркой вытер донышко.

– Мамаша утверждает, – выговорил он с набитым ртом, – что мы с братаном и папашей, как павианы. Никаких манер.

Озеров задумчиво ел картошку, оказавшуюся очень вкусной. Он ел и думал.

– Скажите, Ляля, а вот… после того, как Роман приходил к вам за вещами, – у нее дернулось лицо, – но перед тем, как мы у вас в кабинете стали читать пьесу, вы его не видели?.. Может, в буфете? А?..

Ляля улыбнулась:

– На лестнице. Он на меня налетел, я чуть не упала. Он сказал: «Извините, Ольга Михайловна». Он назвал меня Ольгой Михайловной, представляете?..

– Хорошо, что он не назвал вас Петром Петровичем, – съязвил Озеров. – Егор, мы до вечера отъедем, а ты… посидел бы дома.

Атаманов внимательно глянул на столичного режиссера. Тот поднимался со стула, хлопал себя по карманам, искал ключи от машины, которых в Федькиных штанах не могло быть.

– И не пускай никаких визитеров! Ни из Красного Креста, ни из Комиссии по правам человека.

– Ключи ты в тот раз у меня оставил. На! – Егор бросил Озерову увесистый электронный брелок. – Будь по-твоему, посидим дома. Вон, на лавочке под яблоней погуляем и вернемся.

– А… почему вы так говорите, Максим Викторович? – спросила Ляля, как будто только сейчас сообразив что-то. – Вы что, на самом деле думаете, что меня могут… убить?"

"– Пока Егор здесь – не могут, – отрезал Озеров. – Федь, хватит есть, лопнешь. Поехали.

В джипе было просторно, свежо и хорошо пахло, как будто они с войны неожиданно вернулись «на гражданку» и теперь удивлялись, что мирная жизнь была у них совсем недавно.

Федя Величковский нацепил на нос темные очки, хотя надобности в них никакой не было, задрал голову, посмотрел в люк, над которым летели праздничные голубые небеса, сдернул шапку «Пар всему голова», почесался, один о другой стянул башмаки и сел, по-турецки поджав под себя ноги.

– Итак?

– И эдак, – согласился Озеров. – Звони своей Кузине.

– На какой предмет?

– Она поедет с нами к Софочке, вдвоем мы ее не раскрутим.