Силиконовая надежда

Но он об этом не заговаривал, а я считала, что раз он молчит, то какой смысл мне об этом думать? К тому же совсем скоро на меня навалились долги брата, съедавшие почти все, что я зарабатывала, так что мне было не до выплат Грушину, я отдавала то, о чем мы условились, и все. Но, оказывается, он не выпускал меня из вида и просчитал доходы клиники, раз считал, что я его, как изящно выразился Павел, «облапошила». Но откуда Одинцов-то об этом узнал? И – главное – почему я не знала о смерти Грушина?

– Внезапно, правда? – Павел, похоже, наслаждался моей растерянностью, а я никак не могла взять себя в руки, да еще и шея заныла противно. – А ты не знала, что он мой родной дядя?

Вот это новости… Конечно, я этого не знала, и появление Грушина в моей жизни уже не выглядело таким уж случайным. Хотя… нет, познакомились мы благодаря, если так можно выразиться, аварии, в которой Грушин пострадал, и Павел тут совершенно ни при чем, его уже тогда даже в городе не было.

– Так что, Деля, делиться будем? Или как?

И вот тут мне окончательно стало понятно все. Он приехал не только за моими идеями – ему нужна моя клиника, приносящая хороший доход, и об этом он узнал, конечно, от дядюшки, будь он неладен, хоть и умер.

– А с чего ты решил, что я собираюсь с тобой чем-то делиться? Все, что у меня есть, я заработала сама. И дяде твоему, кстати, платила все, что обещала. И нет моей вины в том, что он не рассчитал возможную прибыль и запросил не процент, а фиксированную сумму. Ко мне какие претензии?

– Ты отдаешь мне часть клиники и спокойно работаешь сама – или едешь со мной в Москву, как пожелаешь. Но клинику оформим напополам. – Одинцов широко улыбнулся, торжествуя победу.

Но Паша Одинцов никогда не умел просчитывать свои действия хотя бы на шаг вперед, не говоря уже о долгосрочных планах. Я давно разучилась бояться – разве что за брата.

– Извини, приятель, но ничего не выйдет. Я продаю клинику, – сказала я небрежно. – У меня большие проблемы, мне просто необходимо с ними разобраться, а сделать это я могу только с помощью огромных денежных средств. Так что прости, но ничего из твоего предложения не выйдет.

Одинцов покраснел, по шее его пошли пятна:

– Это то есть как? Кому ты ее продаешь?

– А какая тебе разница? Есть деньги – купи, нет – не спрашивай, у кого они есть, – дернула я здоровым плечом. Блеф давался мне тяжело, но другого выхода не было, а избавиться от Павла необходимо. Ишь наследник нашелся…

– Ты это серьезно?

– Ну, такими суммами не шутят, друг мой Паша. – Мой мозг лихорадочно работал, придумывая вариант спасения клиники от очередного посягающего на нее. И решение пришло, хотя с первой же секунды не особенно мне понравилось. Но выбора все равно не было.

– И ты можешь продать клинику без подписи моего дяди?

– Разумеется.