Силиконовая надежда

Твой дядя не фигурировал ни в каких документах, неужели тебе это непонятно? Он же чиновник, какая собственность? А о твоем существовании он, видимо, забыл, вот обидно, да? – не смогла я удержаться от колкости – уж очень хотелось посмотреть, как он растерянно моргает, видя, как из его рук уплывают такие легкие на первый взгляд деньги.

– Старый идиот… – пробормотал Павел.

И тут, на мое счастье, пришел Мажаров. Уж не знаю, сам ли или его кто-то из сестер прислал, но он вошел в палату без стука и, игнорируя находившегося здесь Одинцова, сказал:

– Аделина Эдуардовна, на перевязку.

Я чуть было не ляпнула, что он уже перевязывал меня сегодня, но вовремя спохватилась. В палату уже вкатывала кресло Женя, и я, очаровательно улыбнувшись Одинцову, перебралась туда:

– Вы меня извините, но вам пора. После перевязки мне нужно будет отдохнуть. И букетик заберите, аллергия у меня.

Женя выкатила кресло из палаты и повезла в переход, ведущий в лечебный корпус. Мажаров нагнал нас уже там:

– Выпроводил я вашего визитера.

– Как вы догадались вообще?

– Анна подсказала.

– Спасибо.

Матвей неожиданно отстранил Женю от ручек кресла:

– Все, Евгения, можете вернуться, я дальше сам. – И я поняла, что он хочет поговорить со мной без посторонних.

Когда топот каблучков медсестры почти стих, Мажаров, развернув кресло к себе, сказал:

– Начальник охраны осмотрел подвал сам лично. Там определенно кто-то был ночью, он нашел окурки. Кроме того, решетка как раз под окнами ординаторской на одном из подвальных окошек разогнута.

– То есть как – разогнута? Они же металлические.

– Я тоже так думал, – усмехнулся Матвей. – Но пошел и сам лично еще две разогнул. Так что проникнуть в подвал вообще никакого труда не составляет. Надо что-то придумать срочно, потому что ничего хорошего в этом нет, мало ли, кому что в голову стукнет."

"– А что тут думать? Менять решетки долго, нужно сигнализацию включать. Она, кстати, там есть, только мы ею не пользуемся, охрана меня убедила, что в этом нет смысла. Надо, чтобы теперь на ночь тоже включали, как везде.

– Хорошо, я Василькову скажу. Теперь давай про этого хлыща поговорим, – предложил Мажаров, глядя мне в глаза. – Что ему здесь надо?

– К тебе это не имеет отношения.

– Зато, смотрю, имеет к тебе, и ты не в восторге.

– Я сама разберусь.

– Да? Ну, смотри – я предлагал. Думаю, можем возвращаться, ему должно было хватить времени на то, чтобы убраться.

Мажаров привез меня назад в палату, где, разумеется, уже не было Одинцова и его букета, и я вздохнула с облегчением. Теперь у меня есть время все обдумать и сделать пару звонков.

Первым, кому я позвонила, был Сева. В двух словах я объяснила ему, что мне нужно, и он пообещал как можно скорее попытаться решить этот вопрос.