Случайная первая. Прокурор и училка (СИ)

Подставила себя.

Меня словно перенесло на самые крутые американские горки. И спускаться с них я не планировала.

Губы Ильи нашли мой сосок. Накрыли, сжали. Меня выгнуло сильнее. Как же хорошо… Господи, кто бы только знал! Он играл с ним ласково и в то же время требовательно. Когда чуть ощутимо прикусил, меня точно разрядом тока ударило. Я запустила пальцы в короткие волосы, впервые отметив, насколько они мягкие. Сам Илья был горячим.

Я чувствовала…

Его губы принялись терзать вторую грудь, и у меня самопроизвольно закрылись глаза.

— Бабушка… — простонала я с отчаянием, не желая возвращаться в реальность.

— Задержится она… Я видел её."

"Моя рука натолкнулась на коробку, которую едва не опрокинула на пол. Повернув лицо, я увидела, что в ней. Пончики.

Прикрыла глаза.

— Я должна тебе, прокурор! — глотая возбуждение вместо воздуха, выпалила, не веря себе и тому, что делаю.

После моих слов он странно напрягся. Выпрямился и обжёг меня недобрым взглядом, от которого мне тотчас захотелось съёжиться-скукожиться, а ещё лучше — невидимкой стать.

— Ты мне ничего не должна.

— Несколько ночей…

— Нет, Марфа.

Но я и слушать его не хотела.

Снова потянулась к нему, на этот раз обхватив его лицо ладонями. Колкая щетина приятно щекотала кожу, возбуждая рецепторы.

Я смотрела на Илью. Снова и снова. Сидела на кухонном столе. Полуголая.

И мне было совершенно наплевать.

Внутри всё пылало. Как и я.

— Выеби меня, Илья Николаевич.

Матерные слова сорвались с моего языка с поразительной лёгкостью. Точно я их катала по нему снова и снова.

Да так и было! Чего уж теперь скрывать.

Глаза мужчины потемнели ещё сильнее, черты лица заострились. Под моими ладонями в очередной раз дёрнулись желваки.

Он похудел… На несколько килограмм — так точно. И лицо немного осунулось. А ещё появились тёмные круги под глазами. Я хотела рассматривать его.

— Ой!

Меня резко сдёрнули со стола. Но не отпустили.

— Где спальня?

— Там?

Я указала куда-то ему за спину.

После чего обвила ногами торс Ильи.

И зажмурилась.

В висках отчаянно стучало. Но при этом не было никаких сомнений.

Зато сомнения возникли у моего прокурора.

Он положил меня на покрывало и навис. Боже… Сколько раз я выуживала из памяти подобные картинки? Сегодняшняя отличалась тем, что был день.

И что я не сопротивлялась. Ни внутри, ни на словах.

А ждала.

Илья упёрся руками по обе стороны от меня. Его дыхание — тяжёлое, густое — касалось моей обнажённой кожи.

— Ты говорила, что только после свадьбы.

— Я помню, что говорила.

— И?.. Марфа, я не хочу, чтобы ты потом о чём-то сожалела. Или снова восприняла происходящее не в том свете.

Я коснулась подрагивающими пальчиками края его футболки.

— Если ты сейчас не возьмёшь меня, то я так и умру старой девой.