Спецы: лучшая проза о борьбе с наркомафией

Я вызвонил Ростовского и поставил в известность, что его отдых переносится по техническим причинам.

– Буди Костю, если он еще дрыхнет, и поезжайте к отделу. Нам срочно нужен второй экипаж.

– Терпеть не могу москвичей. – Валера тоскливо зевнул в трубку. – Мы, ребята с периферии, все-таки как-то помягче, сердечнее, что ли…

– Так вы едете, нет?

– Едем, едем – скоро будем…

В последующие полчаса я неоднократно похвалил себя за то, что догадался прихватить микрофон. В кабинете Собакина давали премьеру: постановка была настолько захватывающей и драматичной, что мы с Петрушиным слушали, разинув рты и затаив дыхание.

Даже не заметили, как приехал Ростовский с Костей.

– Футбол, что ли, передают? – поинтересовался Ростовский, открывая заднюю дверь и усаживаясь к нам в салон.

– Спектакль, – буркнул Петрушин, недовольно морщась. – Потише – мешаешь!

– Спектакль? – удивился Ростовский. – С каких это пор вы… А что за спектакль?

– Соло для гренадера с квартетом оперов, – пояснил я. – Партию гренадера исполняет питерский гость.

– Ох ты! – заинтересовался Ростовский. – А послушать…

Увы, наушники у нас в стандартной комплектации не приспособлены для трехухих мутантов: Валера даже не закончил – быстро сам все понял, печально вздохнул и покинул нас, бросив на прощанье:

– Ладно, пойду – встанем за отделом.

– В курсе. Похоже, они там живут…

Честно говоря, я активно переживал. Сейчас рванет Собакина этот псих – и кранздец всей работе. Вот будет обидно! Тогда это будет натуральная эстафета «ликвидов». Напомню: совсем недавно таким же примерно образом канула в Лету тщательно подготовленная и спланированная оперативная разработка – после того как некие злые ухари без всякого пиетета шлепнули Анвара.

А наш объект в группе риска: заразная, вообще, штука, эти «ликвиды» – стоит только разок побывать на месте преступления, и можешь ненароком подхватить смертельный вирус.

Собакин держался молодцом: заявленное в первом акте хрестоматийное ружье (в местном случае – граната) так и не прозвучало.

Я ему мысленно поаплодировал. Вообще, если честно, я уже начал проникаться симпатией к этому упертому бронебойному толстяку.

Чуть позже мы с Петрушиным имели удовольствие лицезреть, как хлопцы Собакина взяли мальчугана, скучавшего у «Ауди» с питерскими номерами. Перемещение от крылечка к месту задержания показалось мне явно целеустремленным и вообще грубовато прямолинейным – однако в итоге парня все равно окольцевали, так что это не суть важно.

Акробатический этюд в исполнении одного из оперов вызвал у Петрушина припадок теплых чувств:

– Оп-па!!! Вот это по-нашему.