Спят усталые игрушки

Поколебавшись до обеда, Анна Перфильевна все же позвонила в онкологический диспансер и записалась на прием.

Теперь следовало выполнить просьбу Шабанова. Соколова легко связалась сначала с Главным управлением исполнения наказаний, потом с паспортным столом отделения милиции. Словом, на другой день судья знала, что после отбытия срока Раиса Федоровна Шабанова поселилась в столице, на Стекольной улице. Произошло это в начале восьмидесятых.

Только записав адрес, судья призадумалась: а как сообщить сведения Николаю? Парень не оставил телефона, и теперь в голову пришла еще одна простая мысль, а где Николай взял ее адрес?

Но в четверг Шабанов опять позвонил в дверь, забрал бумажку и, рассыпаясь в благодарностях, поинтересовался:

– Ну ходили к доктору?

– На пятницу записалась, – пояснила Анна Перфильевна.

– Хороший специалист?

Судья пожала плечами.

– В диспансере принимает, наверное, квалифицированный.

– Ладненько, – пробормотал Николай и исчез.

В диспансере никто особой озабоченности не высказал, велели сделать множество анализов. Анна Перфильевна послушно давала колоть пальцы и носила в лабораторию баночки из-под майонеза."

"Удар обрушился на нее через две недели. Лейкемия, слава богу, в начальной стадии.

– Доктору, который вас к нам отправил, поставьте бутылочку, – велел онколог, – очевидно, специалист отличный. Вообще районные терапевты таких, как вы, обычно год от простуды лечат, и к нам больные попадают уже на третьей стадии. А вам просто повезло.

Сжимая в руках направление, Анна Перфильевна на ватных ногах добралась до дома.

В больнице она пролежала долго. И хотя все вокруг уверяли, что ее случай ерундовый, Соколова чувствовала, как силы утекают. Она с трудом добредала до столовой. Соседки по палате отворачивали нос от больничной еды, питались домашним. Возле их кроватей постоянно толпились дети, родственники, знакомые.

Анну Перфильевну никто не навещал. Семьи нет, близкими друзьями она, горевшая на работе, тоже не обзавелась. Вот уже сил не стало, чтобы ходить за гречневой кашей. Еду начали привозить в палату. Судья лежала, глядя в окно. Там бушевала непогода: снег, ветер. В душе отчего-то не было страха, только горечь – жизнь не удалась: дом не построила, дерево не посадила, ребенка не родила. Всю себя отдавала любимому делу, только вот некому принести фруктов и соков, никто не жалеет, никто и не заплачет на могиле. «Похоронят небось за госсчет», – пронеслось в голове у судьи.

– Как самочувствие? – раздалось рядом.

Анна Перфильевна вздрогнула и повернула голову. Возле кровати стоял Шабанов с тяжелой сумкой.

– Дует небось от окна? – спросил Коля, цепко оглядывая исхудавшую женщину. – Ладно, сейчас все исправим.