Таня Гроттер и посох Волхвов

– Я пошел! Умоляю, меня не беспокоить! – заявил он и, с усилием забившись в тумбочку, осторожно закрыл за собой дверцу.

– А как же в Трансильванию? Разве ты не улетаешь с первой же метлой? Или планы поменялись? – спросила мстительная тетя Нинель.

– Не надо шуток, мамуля! Не в этот опасный для родины час! – испугалась тумбочка.

Дядя Герман широко перекрестился, чего сложно было ожидать от председателя В.А.М.П.И.Р., и, подойдя к двери, повернул замок.

На пороге, пристально разглядывая его, замерла хорошо знакомая всем Дурневым фигура… Нет, это была не Таня и даже не Малюта Скуратофф, верховный судья Трансильвании и хранитель исчезнувшей реликвии… Это был всего лишь их сосед генерал Котлеткин – в новом кителе со всеми знаками отличия и в домашних тапочках.

Дурневы слегка оцепенели. С того самого дня, как дядя Герман лишился депутатских корочек, Котлеткины обращали на соседей не больше внимания, чем на урны в парке. А тут вдруг такое явление… «Такие лопухоиды да без намордника! Я прям зверею!» – говорил в таких случаях Баб-Ягун.

Генерал Котлеткин не стал рассусоливать и с ходу перешел в наступление. Одновременно он зыркал во все стороны заплывшими глазками и по военной привычке проводил разведку местности.

– Герман, дружище! – прогудел он. – Я к тебе по делу! Мне Айседорка говорит: может, Дурневы продадут нам свою квартиру?

– Нашу квартиру? С какой это радости?

Повелитель живых мертвецов, занесенный, как только что обнаружилось, в мифологическую историю наряду с древними божествами, ошарашенно уставился на соседа. Шпоры на его сапогах сами собой звякнули. В тот же миг генерал-снабженец испытал сильное смущение непонятного происхождения. Однако смущение это было очень кратковременным.

– Почему нет, Герман? Дела у тебя идут неважно, того и гляди арест на имущество наложат, а так моей Айседорке хоть будет где приткнуть свои китайские вазы. Так ты как, Герман, согласен? Мы хорошо заплатим. Не заставишь старого воина краснеть перед женой?"

"Едва Котлеткин договорил, как из-за соседней двери, точно чертик на пружинке, выскочила сама Айседорка – бойкая дамочка, похожая на осу. Она прошмыгнула мимо дяди Германа, ласково, точно Иуда, облобызала тетю Нинель и стала развивать перед ней свои замыслы.

– Ах, ах, ах, подружка, решайся скорее!.. Я уже все продумала! Эту вот стеночку мы снесем – на ее месте сделаем арочку. Обои оборвем, паркет перестелим… Это безвкусие – прочь! – кивок на любимую антикварную вешалку тети Нинели. – А вот тут будет бильярдная! Ненавижу звук стучащих шаров, здесь я его хотя бы не услышу.

– Мамуля, но это моя комната! – встряла Пипа, высовывая голову из планируемой бильярдной.