Ассистент убийцы

– Это ты сам решай, начальник. Может, они продавщицу убили, а может, и нет! Люди разное говорили, а я, как говорится, рядом не стоял и свечку не держал.

– Ладно, дальше рассказывай.

– Если не ошибаюсь, то помимо продмага того они еще много где шороху навели. Прямо перед войной, в сорок первом, прокол у них вышел. Ваню тогда ваши повязали, а Ромка пропал.

– Очень хорошо, что повязали. Ну а к чему ты мне про них рассказываешь? Еще вот что скажи. Ротарь, это ведь, как я понимаю, кликуха. А фамилия у этого Вани есть?

– Нет, начальник, не угадал. Это как раз фамилия и есть. Оба они Ротари, как Иван, так и Роман.

– Что за фамилия такая странная?

– Ничего странного, обычная молдавская фамилия. Я тебе про Ротарей этих оттого и рассказываю, что Ваню в блатных кругах только Молдаванином и называли. Неужели ты о нем не слыхал?

Зверев покачал головой, ухмыльнулся и произнес:

– Вот оно что. Что ж, спасибо тебе, Петя! Вот только мало мне информации. Ты бы про этих Ротарей еще чего рассказал.

– Рассказал бы, если бы знал.

– Так ты узнай.

– Обещать не буду, но попробую.

Зверев не стал дожидаться, пока Желудь осушит дармовую кружку и, не прощаясь, покинул пивнушку.

В последние дни его самочувствие ухудшилось, но Зверев регулярно являлся в управление и в основном занимался там бумажной работой. Павел Васильевич от души радовался за Костина. В тот же самый день, когда Колесникова поведала им историю о своей сестре, он все-таки пригласил ее на свидание, и та согласилась.

На следующий день Зверев видел сияющее лицо подчиненного. Вопреки своим привычкам он не стал над ним подшучивать и называл исключительно Вениамином.

Сам же Зверев на время позабыл про свой блокнот, где имелась дюжина телефонных номеров, набрав которые Павел Васильевич мог организовать себе воистину сногсшибательный вечер. Однако он всякий раз просто приходил домой, ужинал, читал свежие газеты и просто ложился спать, а утром отправлялся на работу.

Каждый день, как только Зверев входил в управление, дежурный тут же докладывал об этом Корневу, после чего тот лично звонил в кабинет оперативного отдела и вызывал капитана к себе. Когда Павел Васильевич входил к начальнику, тот тут же предлагал ему чаю и интересовался здоровьем. Услышав привычный ответ: «Лучше не бывает!» – Корнев тут же приступал к вопросам. Дескать, что сделано? Какие версии, и все такое прочее.

Зверев всякий раз плел что-то оптимистичное, но при этом сам прекрасно понимал, что расследование зашло в тупик. Версия о том, что Ольга Соколовская все же причастна к кражам картин, предложенная самим Корневым, казалась капитану по меньшей мере нелепой.