Ассистент убийцы

«А вдруг Ольга не сама проникала в квартиру? Почему бы не допустить, что у нее был сообщник? Ведь картина, похищенная у Завадского, была найдена в доме Соколовской», – распинался Корнев, толкая подчиненного к действию.

Однако Зверев нутром ощущал, что все это полнейшая чушь. Он ждал чего-то нового, что обязательно должно было выплыть.

Наконец-то это произошло.

Когда в кабинет оперативного отдела вошел Леня Мокришин, на него никто особого внимания не обратил. Шура Горохов разгадывал кроссворд, Димка Евсеев листал еженедельник «Огонек», Костин предавался сладостным раздумьям, очевидно, предвкушал очередную встречу с Катей Колесниковой.

Сам Зверев, сжимая зубами папиросу, в очередной раз перечитывал заключение баллистической экспертизы, и мозги у него закипали. То обстоятельство, что он, будучи начальником отдела, усердно работал, а остальные бездельничали, не особо тяготило капитана. Если бы сейчас в кабинет по какой-то случайности вошел Корнев и увидел, что подчиненные Зверева прохлаждаются, то он устроил бы всем крутой разнос. Однако прибытия начальника управления не предвиделось, а Мокришин, присевший возле стола, занимаемого Павлом Васильевичем, никого особо не напрягал. Зверев кивнул ему и продолжал читать какой-то отчет, все так же жуя мундштук папиросы и пуская носом дым.

Когда Мокришин принялся постукивать по столу пальцем, капитан все-таки отложил чтение и осведомился:

– Чего это ты, Леня, светишься, как лампочка Ильича? Неужели хочешь нас чем-то порадовать?

Мокришин выложил перед Зверевым несколько листов бумаги и заявил:

– Вот, Павел Васильевич, читай! Мое предположение полностью подтвердилось.

Зверев отодвинул в сторону листки, принесенные Мокришиным, загасил в пепельнице окурок и проговорил:

– Давай словами, Леня, а то у меня от этих бумаг уже круги перед глазами плывут.

– Можно и словами. – Эксперт навалился на стол и спросил: – Помнишь про волоски, которые мы нашли на подоконнике в доме Сычева?

– Конечно, помню. Ты тогда еще сказал, что они принадлежали дикому зверю. Из-за этих твоих предположений мы и прозвали нашу воровку Лаской."

"– То, что эти волоски не принадлежат животному из семейства куньих, я понял в тот же день. Раз уж вы назвали нашу форточницу Лаской из-за ее шерсти, то теперь самое время сменить это прозвище. С этого дня нужно будет называть нашу воровку Медведицей.

Евсеев тут же захлопнул журнал, Горохов отложил карандаш. Только Костин отрешенно смотрел в окно.

– Веня, хватит парить в облаках! – прикрикнул на него Зверев. – Тут у нас, похоже, новая зацепка наклюнулась.

Веня вздрогнул, хлопнул глазами и уставился на Мокришина.

Тот с улыбкой продолжал:

– С этими волосками мне, конечно, пришлось повозиться.