Брак по принуждению

– Отец вызвал целителя…

- Да после твоих слов, ему веры никакой! – вспылила Николь. – Как ты мог ему поверить?!

- Меня никто не мог проклясть. Я в те годы ничего не делал. Только учился и сидел в поместье.

- Значит, тебе это могло передаться от отца, есть ведь родовые проклятья, – продолжала гнуть свою линию Николь.

- Тогда бы и Эдвард был проклят, – сказал то, в чем был уверен.

- Есть проклятья, которые предаются только страшим сыновьям, – не унималась моя жена, она даже скрестила руки от негодования.

- Их очень мало…

- Но они есть, – настаивала Николь. – Я думаю, это как раз тот самый случай. Эйз хороший специалист, он точно скажет, есть на тебе проклятье или нет.

Я посмотрел в зеленые глаза полные решимости и снова восхитился ее силой. Даже поза Николь кричала о решимости: прямая спина, руки сжаты.

Она была готова бороться. В ней не было ни отвращения, ни презрения. Она злилась. Вот что было в этом взгляде. Злилась, что я не был откровенен с ней.

- А если это не получится снять? – спросил, боясь услышать ответ. – Если это, и правда, моя сила Николь?

- Тогда мы что-то придумаем, – твердо сказала она, кивнув в такт своим словам.

- Будешь жить с чудовищем?

Я всматривался в глаза ожидая страха, но его не было.

- Ты говоришь, что тебе помогает снотворное. Будем пополнять запасы отвара.

- Они не всегда помогают, - сказал я.

- Значит, в такие моменты буду отпускать тебя бегать по лесу. Лучше уже ты будешь бегать чудовищем, чем ходить по всяким Нинель.

В голосе так четко прозвучала ревность. Я улыбнулся. Еще ночью не подумал бы, что буду улыбаться.

- Ты удивительная, Николь, – честно сказал я.

- А ты негодяй, – фыркнула она. - Ты вчера был готов меня выгнать. Ты хоть знаешь, как это было обидно, как мне было больно…

- Я не хотел тебе делать больно… - пытался я оправдать вчерашнюю сцену, хотя и понимал, что мне нет прощения. Уже сегодня утром я жалел о вчерашних словах. Я не был готов проститься с Николь. Она была так дорога мне с ее шутками, улыбкой, голосом, уверенностью в решениях.

- Но сделал, – зеленые глаза помутнели, Николь прикусила губу.

- Я иногда думал, - решил сделать я еще одно болезненное для себя признание, – что Кэтрин пропала по моей вине. Возможно, она видела меня ночь. Николь. Здесь рядом есть обрыв...

Дальше говорить не пришлось. Николь быстро подошла ко мне и обняла, уткнувшись лицом. Я почувствовал, как рубашка становилась мокрой от слез. Положил руку на волос и осознал, что впервые я не был один.

- Я не Кэтрин. Эта женщина была безумна. Если кто-то и виноват, то это твой отец и Эдвард, но не ты! Не сравнивай нас. Она никогда не любила тебя. А я люблю.

Дотронулся рукой до подбородка, заставил поднять мокрые глаза от рубашки на лицо. Я хотел видеть ее глаза, когда она говорит такие громкие слова.