Выйду замуж за спасателя (СИ)

— Мне мама даст!

— И разрешения на выезд за границу не будет.

Это мечта Алинки. И я им обещала, что мы поедем. И он обещал, что отпустит.

И она, кусая губы, обиженно рыдает.

Я растерянно мечусь, не знаю как поступить правильно.

Сдаться и спасти её маленькую мечту или наоборот, послать его нахрен и сберечь ее гордость.

— Сволочь! — выдыхаю я, чувствуя, что тоже сейчас разревусь от беспомощности. — Она же твой ребёнок! Ты же говорил ей, что любишь её!

— Помимо любви должно быть ещё воспитание, Вера. И уважение к отцу. И такая бесхарактерная мать как ты этого дать не в состоянии.

— Мама не такая! — высовывается Иринка. — Она характерная!

— Папка ему пгопишет люлей... - нахлобучивает свою ушанку на голову Мирон.

— Так, всё, — хватает Анатолий одной рукой со стола свои перчатки, а второй, проходя мимо нас Алинку за локоть.

Тащит.

Срываюсь следом, но меня тормозит официант, вставая у меня на пути и вежливо придерживая за локоть.

— Платить кто будет?

— Сколько?.. - трясущимися голосом спрашиваю я, открывая сумочку.

— Посчитать надо заказ.

— Не надо!

Сую ему пять тысяч в руки.

— Сдача вам на чай.

Бежим с малышней догонять Алинку с Толиком.

Она идёт сгорбившись и понурив голову, словно ей очень стыдно.

И я помню это ужасное состояние!

Он и со мной проделывал такое.

Нет.... С Алиной я ему не позволю!

В стеклянных раздвижных дверях, ведущих на улицу, Толик с Алиной пересекаются с заходящим Добрыней.

Он удивлённо останавливается, разворачиваясь им вслед.

— Папка! — несётся Мирон к нему. — Дядька Алинку утащил! Пошли-пошли....

Добрыня, переводит ошарашенный взгляд на меня.

Горько киваю ему!

— Забрать?

— Только без рукоприкладства! Он все пишет, он засудит! — тараторю испуганно.

Добрыня, обгоняя меня, подбегает к машине Анатолия первым.

Перехватывает дверь у сиденья, куда уже села Алина.

Подбегаем с детьми следом.

— Алинка, быстро в мою машину.

Анатолий скрещивает руки на груди.

— А-ли-на.... - давяще.

— Он не подпишет.... Разрешение на выезд за границу потом... - захлёбывается она от слёз. — Если я с ним не поеду.... А мы мечтали поехать летом... В тур....

— Готова делать за это разрешение всё, что угодно? — дёргает пытливо бровью Добрыня.

— Н-н-н-нет...

— Тогда, ""встала и пошла!"", — улыбается он ей, подавая руку. — Исполнится восемнадцать, поедешь без всякого разрешения. Если с тобой торгуются, всегда уходи.

Хватает его за пальцы, выбираясь из машины.

— Гордо пошла, — подсказывает он ей. — Без всяких сожалений.

Делает несколько шагов ко мне. Разворачивается.

— Ненавижу тебя! — бросает Анатолию, задирая подбородок.

Ловлю её. Обнимаю. Глажу по спине.

— Ты молодец, что ушла.... Никакой Париж не дороже твоих чувств!

Он и со мной так делал. Всегда-всегда....