Я тебя не помню

Именно это и пытался сказать тебе Динар, когда попросил держаться от меня подальше и уехать из города с дочкой после развода с Хабаровым. И в чем-то он прав. Тебе лучше держаться подальше от меня. Ничем хорошим это все не закончится, — его голос был натянут как струна, а сам он нервно дышал. — Но разве теперь я смогу позволить тебе уйти?

Я попыталась вырваться из его рук. Но бесполезно. Он держал мое лицо, как в тисках. А, вместо того чтобы освободить, еще сильнее сжал свои пальцы, а затем притянул к себе и поцеловал.

32

Надя— Это такая шоковая терапия? — спросила я, когда Шведов отпустил меня и положил руки на руль.

Сердце бешено стучало в груди, а все мои ощущения рядом с ним становились острее, будто не было между нами никакой разлуки в пять лет. Словно мы вернулись в прошлое и получили еще один шанс…

— Это такая симпатия, Надя, — он приподнял уголок губ, глядя на меня. — И я погорячился, когда сказал, что не смогу тебя отпустить. Мне придется это сделать. Будущего у нас действительно нет. Моя сделка носит односторонний характер. И в случае ее нарушения я вернусь в тюрьму. Я собираюсь ее нарушить.

Эти слова вызвали сильную боль не только в сердце, но и во всем теле.

— Почему? Что ты собираешься сделать?

— Ничего. И давай переведем эту тему. Расскажи мне что-нибудь о себе или Дине. Почему ты так назвала дочь?

Машина плавно тронулась с места и Максим сосредоточил взгляд на дороге.

— Не знаю. Хотелось что-то короткое и звучное…

Мысли путались. Сердце в груди отбивало сумасшедший ритм. Я и представить себе не могла, что Максим будет со мной откровенен до такой степени. Боже, какой мукой стал этот вечер! Разве о таком я думала на протяжении этих дней? Я перевела взгляд на его руки и долго смотрела на них, а затем отвернулась к окну, пряча от него свои слезы.

— Надя, — тихо позвал он, но я не отозвалась.

Я не смогла справиться с эмоциями. Они били через край. За что отец так жестоко поступил со мной? Почему утаил правду? Почему посадил мужчину, которого я любила и от которого ждала ребенка? Зачем?

— Черт, — выругался Максим.

Машина снова замедлила ход и мы съехали на обочину. Я закрыла руками лицо и плакала, не в силах остановиться. Слезы катились из глаз, а картинки, как над Максимом издеваются и причиняют ему боль, не давали сделать полноценного вдоха.

Дверь с моей стороны открылась, впуская поток холодного воздуха и я ощутила на своих запястьях сильные руки.

— Посмотри на меня. Хватит плакать. Что случилось?

Я покачала головой из стороны в сторону. Максим закатил глаза и шумно вздохнул, а его пальцы глубже впились в мои руки, причиняя боль.

Мне так хотелось его обнять, но я не могла пошевелиться.