Я тебя не помню

Проверив в ванной полки на наличие лекарства, которое мне назначил врач в «ИнтерМеде», я ничего не обнаружила и расплакалась еще сильнее. Неужели все наши предположения с Максимом оказались верными, а Глеб опаивал меня какой-то дрянью?

Умывшись холодной водой, я немного успокоилась и вышла из ванной комнаты. Весь день я провела в комнате у Дины, вздрагивая от каждого звука, который раздавался за дверью. Я боялась возвращения Глеба и нашего последующего с ним разговора. Он не приехал на ужин, и я хотела надеяться, что не вернется и ночью.

Поздним вечером я уложила дочь спать и крепко обняла ее за плечи, проваливаясь в дремоту, как вдруг услышала, что во двор въехала машина.

Сон тут же как рукой сняло, а сердце бешено застучало в груди. Желание спрятаться от Глеба в самом дальнем уголке дома, чтобы он меня не нашел, было очень велико, но я прекрасно понимала, что сколько не бегай, меня ничто не спасет от нашего разговора. Мне оставалось стойко выдержать его прессинг, а еще попытаться убедить в том, чтобы он отпустил нас с Диной. Ведь он не желал дочери зла? Хотя судя по тому, что он творил, я совершенно не знала человека, с которым прожила столько времени под одной крышей, а, следовательно, не могла рассчитывать ни на какие встречные шаги с его стороны.

21

НадяЗатаив дыхание, я прислушивалась к тишине в комнате. Тело начала бить дрожь, когда я услышала тяжелые шаги в коридоре, а в следующее мгновение Глеб вошел в нашу спальню. Сильно зажмурив глаза, я крепче обняла дочь, когда он приблизился к кровати, на которой мы лежали с Диной, и молилась про себя о том, чтобы он просто ушел и не трогал меня сегодня.

— Хватит притворяться, ты не спишь, — грубо произнес он и схватил меня за плечо, заставляя сесть.

Высоко задрав голову, я смотрела в его лицо. Никогда еще не видела его таким… потерянным, злым, разбитым. Словно передо мной и в самом деле стоял незнакомец.

— Идем в кабинет, Надя, — он отпустил меня, выпрямляясь. — Не хочу разбудить ребенка. Дина и так сильно скучала по тебе эти дни. Ни к чему ее втягивать в наши разборки.

— Давай, поговорим утром? Я неважно себя чувствую…

— Я не спрашиваю, хочешь ты или нет со мной разговаривать. Ты сейчас же встанешь с кровати и пойдешь в мой кабинет, — резко повторил он.

 — Тебе совсем на нее наплевать, скажи мне? У меня закрадываются мысли, что она не нужна тебе. Где твой материнский инстинкт? Сколько дней тебя не было? Совсем ничего не екало в груди эти дни?

— Я бы не ушла! Ты сам… — в носу защипало, а горло сдавило огненным кольцом.

— В кабинет! — рыкнул он.

Развернулся и вышел из комнаты.

Несколько минут я унимала сбившееся дыхание и сжимала пальцами пульсирующие виски. Мне хотелось как-то помочь Максиму, исправить ситуацию, но я совершенно не знала как.