Моя по умолчанию

Делаю глубокий вдох и лишь тогда открываю. Даная стоит ко мне спиной, лицом к старинному зеркалу. На ней – какое-то совершенно потрясающее в своей красоте белье и пеньюар в тему. Я забываю, как дышать. Делаю шаг вперед, появляясь в поле ее видимости. Даная испуганно прикрывается ладонями.

– Эй, ты чего? Я ведь все один фиг увижу.

– Это меня и беспокоит, – вздыхает она.

– Беспокоит? Но почему?

– Потому что я совершенно не в той форме, в которой бы хотела предстать перед понравившимся мужчиной.

– Я не мужчина. Я – твой муж. А тут… – укладываю свою руку поверх ее, – растет мой ребенок. Что же мне может не понравиться? – шепчу ей на ухо, задевая зубами мочку. Я ни хрена не поэт. Но выходит, вроде бы, складно. Даная неглубоко вздыхает и невольно наклоняет голову к плечу, давая мне чуть больше места для маневра. Целую шею, развязываю поясок. Каждое движение выходит нетерпеливым и рваным, так как руки трясутся. Веду ими чуть ниже. Распластываю на животике в попытке уместить в ладонях как можно больше ее. Впиваюсь взглядом в наше отражение.

– Смотри. Красиво?

Даная медленно поднимает ресницы. Сглатывает. Под нежной кожей горла прокатывается ком. Мои руки кажутся слишком темными на фоне ее медовой кожи и белоснежного белья. Трусиков-паутинок. Лифчика без всяких пуш-апов, которые ей совершенно не требуются.

– Да… – шепчет и снова зажмуривается.

– А так еще лучше, – осторожно веду вверх. Поддеваю большими пальцами край бюстика и спускаю его под грудь. На этот раз Даная широко распахивает глаза без всяких дополнительных просьб. Скольжу подушечками по освобожденным возбужденным соскам. То, что мы не избавились от одежды, добавляет происходящему пикантности. Я завожусь просто нереально. На висках выступает пот. Спина покрывается испариной. Там, где наши тела соприкасаются – горит кожа. Но я все равно хочу больше. Одной рукой обнимаю ее, смяв груди. Второй пробираюсь вниз. Поддеваю трусики-паутинки. Накручиваю в два оборота на палец, так что те врезаются в розовую возбужденную плоть, от чего Даная протяжно стонет и начинает заваливаться вперед. Не то чтобы мне не был понятен ее замысел… Что тут непонятного, когда она, упершись двумя ладонями в крышку трюмо, призывно прогнулась в пояснице? Но для первого раза это как-то… неправильно, что ли? С другой стороны – это так горячо, то, что я вижу ее и спереди, и сзади, и вообще со всех ракурсов из-за расположения зеркал, что у меня поджимаются яйца.

Касаюсь лбом местечка между ее лопаток:

– Ты уверена, что хочешь так?

– Господи, да какая разница?

И правда?! Кто сказал, что в этом деле есть какие-то правила? Отстраняюсь всего на секунду. Сбрасываю шорты. Обхватываю стояк и веду между ее широко расставленных ног, по мокрому кружеву, смявшему припухшие складочки.