Моя по умолчанию

Он строил глазки каждой подкатившей к нему журналистке, а те и рады стараться, найдя в его лице надежный, как им казалось, источник информации.

– Ну, что ты опять хмуришься? Не хочешь ехать?

Мы в машине. За рулем Макс. Ловлю его взгляд в зеркале заднего вида.

– Да нет. Я просто старика вспомнил. Хорошо, что на этот раз у нас всего два приглашения.

– Ты чего? Он нам, между прочим, оказал неоценимую услугу.

– Когда принялся направо и налево раздавать интервью? – кривлю губы в презрительной улыбке.

– Ну, да. Я поначалу напряглась, а потом поняла, как лихо он их всех обвел вокруг пальца. Святослав Алексеевич – изумительный актер и манипулятор.

Возразить нечего. Я сперва шипел на него, а потом понял его стратегию. Он так легко и открыто давал комментарии касательно нашего спешного брака, так искусно обходил острые углы, что весь следующий день о нас писали все, даже самые захудалые издания. А еще через день – они так же благополучно о нас забыли, удовлетворив свой интерес.

‍​‌‌​​‌‌‌​​‌​‌‌​‌​​​‌​‌‌‌​‌‌​​​‌‌​​‌‌​‌​‌​​​‌​‌‌‍ – Вся наша семья в восторге от Данаи… Жаль, у девочки такая занятость, что даже на свадьбу у нее не нашлось времени. Да-да, всему виной ее плотный график. Но торжество все-таки состоится. Дед Георгия – священник, может быть, вы знаете. Он мечтает их повенчать. Но это уж потом, после родов. Когда Даная вернет форму. Она, как любая девочка, очень заморачивается на этот счет. Думаю, уже к лету мы устроим пышное торжество. Но прессу не позовем. Сами понимаете. Частная жизнь, и все такое. Впрочем, для вас, может, сделаем исключение…

Хитрый лис так говорил всем. Задабривая.

– Хотел бы я знать, какого черта ему понадобилось.

– Может быть, он просто хочет стать частью семьи? – осторожно замечает Даная.

– Семья ему никогда не была нужна.

– С тех пор многое могло поменяться. Он мог пересмотреть свои взгляды на жизнь. Лично мне показалось, что Святослав Алексеевич очень хочет наладить с тобой отношения.

Поверить в это трудно, но я не собираюсь спорить с женой. Беру ее ладошку и подношу к губам. Она – гораздо важнее моих детских обид. Ни мать, ни отец уже не могут причинить мне боли. Или как-то выбить меня из равновесия. Я давно вырос. И теперь моя жизнь вращается вокруг совершенно других людей.

– Подъезжаем.

В отличие от премьеры, на которой прессы было едва ли не больше, чем гостей, на президентском балу аккредитованы всего лишь два телевизионных канала. И то, насколько я помню, корреспондентов не допустят на сам банкет. Разрешат снять только красную дорожку."

"При нашем появлении к нам бегут сразу все. Сыплют вопросами, Даная не спешит отвечать, предоставляя мне право высказаться первым.