Моя по умолчанию
– Я не понимаю… Можно русским языком? Что конкретно случилось?– Я же говорю! Во время проведения процедуры экстракорпорального оплодотворения произошел сбой.Морщусь. Я не люблю возвращаться к этой истории. Все еще не люблю, хотя с момента гибели жены и нашего не родившегося ребенка прошло уже почти три года.– Моя супруга благополучно забеременела, – холодно напоминаю я. – О каком сбое речь?– Видите ли, в ходе процедуры ЭКО по ошибке был использован не ваш… эм... биологический материал.- Вот как? А что же случилось с моим биологическим материалом? – цежу сквозь стиснутые зубы.- Его тоже использовали. По ошибке…- То есть вы утверждаете, что какая-то незнакомая мне женщина родила от меня ребенка? Еще два гребаных года назад?!- Нет! Но совсем скоро родит…
А я ей, небось, каким-то конченным абьюзером кажусь. И да, не дело это. Но какого же черта она творит?! Какого черта так подставляет себя? Ту, что мне принадлежит. Без которой я, блядь, не могу. Не дышу. Не представляю, как банально жил?
– Я-то все понимаю, Астахов. А вот ты, похоже, не очень. Здесь иначе нельзя. Ты либо вступаешь в открытое противостояние и ломаешь систему, либо и дальше терпишь ее несовершенства. Я терпеть не готова. И, кстати, твой тон я не готова терпеть тоже. Не знаю, с какими женщинами ты имел дело до меня, но я так говорить с собой не позволю.
– Я… Я. Я! А в этом «я» где-то есть мой ребенок? Или им ты тоже готова рисковать?!
– Твой ребенок? Я полагала, он наш.
– Ты цепляешься к словам!
– Знаешь, чтобы окончательно все не испортить, думаю, нам вообще сейчас лучше помолчать.
Глава 20
Георгий
Вот с того вечера все у нас и разладилось. Пошло наперекосяк.
Стоит только коснуться какой-то серьезной темы, и вот он – новый скандал на подходе. Хотя это даже и скандалами вряд ли можно назвать. Это тихое противостояние характеров. Это пропасть какая-то… Которая только ширится. И как ее преодолеть, я понятия не имею. Любая попытка поговорить заранее обречена на провал. Секс? Тоже нет. Он не спасает, а лишь как будто, напротив, подчеркивает то, как мы отдалились. Физика, химия есть, а слияния душ не происходит. И это ощущается так неправильно, что я каждый раз чувствую себя будто ограбленным. Ну, кто бы мог подумать, что это вдруг станет для меня таким важным? Душа…
– Я хочу, чтобы ты отозвал своих цепных псов. Я не нуждаюсь в охране.
– Непременно. Как только удостоверюсь, что вам с ребенком ничего не угрожает.
– Ты не понимаешь! Посторонние люди в студии нервируют всю команду!
– Что ж. Придется им потерпеть до тех пор, пока ты не уйдешь в декрет. Кстати, мне кажется, или ты действительно с этим затянула?
Утыкаюсь в ноут, делая вид, что страшно занят. Возможно, Даная права. Может быть, ей и впрямь ничего не угрожает, и я просто накрутил себя с подачи отца. Но пока у меня нет четкого понимания, что происходит, я не могу позволить ей разгуливать без охраны. Даная перешла дорогу достаточно серьезным людям. Посягнула на давно поделенные сферы влияния и налаженные схемы распила бюджетного бабла. Наивная, она полагала, что это сойдет ей с рук. Я же давно утратил всякую наивность.
– Я не собираюсь уходить в декрет.
– Что?
– Я не собираюсь уходить в декрет.
– Ты хочешь спихнуть нашего сына на нянек?
Вскакиваю и начинаю нервно выхаживать по комнате, хотя еще совсем недавно себе обещал держаться максимально нейтрально. Но как? Как, мать его?! Когда все мои представления о жизни, о правильном летят в тартарары?
– Я не обещала тебе бросить работу. Мы заранее это оговаривали, – замечает Даная, осторожно касаясь моей руки.
















