Моя по умолчанию

Перекатываюсь на спину и слепо гляжу в потолок. Впрочем, утром поговорить у нас не получается. Даная делает вид, что спит, а я не могу задерживаться, ведь кроме семьи и прочего, у меня большой стремительно расширяющийся бизнес. И тысячи людей в подчинении. Заходя в свой кабинет, я стараюсь оставлять за дверью свои тревоги.

В тот вечер я возвращаюсь поздно, зная, что Даная давным-давно дома, ведь о ее передвижении мне оперативно докладывает охрана. Бросаю в прихожей портфель, прохожу в кухню, на которой жена развила бурную деятельность. На плите что-то булькает в кастрюльке, шипит гриль… Ванька хулиганит, сидя в своем стульчике. Милая сердцу любого мужика картина.

– Привет. Не ожидал, что застану тебя дома так рано.

– Я взяла отпуск.

– Ты что?

– Я взяла отпуск. В театрах. – Не прекращая рубить капусту, Даная стирает плечом выступивший на лбу пот.

– Серьезно? Это из-за меня?

– Нет! – она отбрасывает лопаточку. – Это потому, что я не смогла выйти на сцену. Просто не смогла. Застыла у кулис… и не смогла сделать ни шагу! – последние слова Данаи доносятся неразборчиво, потому что, не справившись с эмоциями, она прячет в ладонях лицо.

С опаской кошусь на сына. Но тому до нас, кажется, дела нет. Он с остервенением грызет выданную ему морковку.

– Ты в этом винишь меня? – переформулирую.

– Что? Нет… Я не знаю. Все так запуталось. Может, я просто устала? Или меня накрыло послеродовой депрессией. Помножь ее на то напряжение, в котором я нахожусь каждый божий день… В общем, нет. Ты не виноват. Я же понимаю, что ты хочешь как лучше. Стараешься для меня. Заботишься, как можешь. Но все это… как-то слишком. Понимаешь? Ты постоянно твердишь, что мне угрожает опасность. А я не привыкла бояться. Это превращает меня в истеричку! Все буквально валится из рук. И кажется, что моя привычная жизнь рушится на глазах.

– Я понимаю. Это пройдет. Ты отдохнешь, побудешь дома, восстановишься, и все пройдет, вот увидишь.

– У меня никогда не было страха сцены. А теперь я ее боюсь. Ты представляешь, что это значит для артиста?

– Т-ш-ш. Мы же сошлись на том, что ты просто устала. Отдохнешь – и так соскучишься по своей сцене, что куда только денется страх. К тому же за это время ситуация может поменяться.

– Да. Наверное… Я просто ни разу не уходила из театра так надолго. Ни разу. Знал бы ты, как я злюсь!

– На что?

– На себя! На то, что недостаточно сильная, чтобы это преодолеть. На то, что не настолько талантливая, чтобы играть, во что бы то ни стало. Ведь раньше актеры даже на фронт ездили. А я, смешно, испугалась каких-то проходимцев. Права была мама – ни черта я не могу.

– Можешь! Слышишь? Даже думать не смей. Да любая другая актриса на твоем месте уже давно бы сдулась.