Хочу тебя испортить

— А если мы откажемся? На хрен надо!

— Если откажетесь, — смотрит сначала на задавшего вопрос Тоху, а потом всех нас охаживает взглядом, — путь к соревнованиям будет заказан для вас до окончания академии.

— Я шизею! — рявкает на эмоциях Жора. — И какой сволочи за это спасибо говорить?

— Мне, — ляпает слева от меня эта глупая ракушка.

Мать вашу…

Сцепляю зубы, уже зная, какой будет последующая реакция.

Жора с Тохой резво вскакивают на ноги. Я подрываюсь следом. Только как объяснить тот факт, что они рвутся к Любомировой, а я выступаю наперерез, не позволяя им приблизиться? Я сам себе не способен это объяснить.

— Спокойно. Я разберусь, — выдыхаю очевидную ахинею.

И как я собираюсь это сделать?

Едва поворачиваюсь к Варе, рядом тут же возникает Чара. Прикрывая веки, сжимаю пальцами переносицу, чтобы не видеть, как он кладет ей на плечи свою лапу.

— В общем… — выдыхаю и торможу. Сам себе на шею удавку накидываю. — Я хочу использовать второй день, — заявляю во всеуслышанье.

— Что за хрень? — психует Чара. — Мы договаривались.

Смотрю на него, игнорируя Любомирову.

— Ты лучше сейчас заглохни!

— С какого перепуга?

— Не хочу думать, что сегодняшний слив информации — это конец.

Конец нашей дружбе.

Выражение лица Чарушина меняется. Возможно, он даже попытался бы врезать мне, если бы не вмешавшийся Курочкин.

— Господа, господа, — лично меня один лишь его тон раздражает. — Что происходит? Не стоит зря накалять обстановку. Варю я лично никуда не отпускаю. Так что садитесь все обратно. Чай остывает.

Да захлебнись ты своим пойлом!

— Садитесь, садитесь…

Что за манера все повторять по два раза? Бесит.

— Расскажу вам один интересный случай. Обо всем забудете.

Да уж, конечно!

Пока Чара идет к своему месту, незаметно подмигиваю остальным, мол, все, блядь, под контролем. Сам же не представляю, что делать дальше.

22

Мы будем здесь одни?

© Варвара Любомирова

Рассказ о первых поселениях юга нашей области в исполнении Виктора Степановича настолько увлекает меня, что я даже забываю, по какой причине нахожусь у него в гостях. А когда вспоминаю, огорчаюсь еще сильнее. И до конца чаепития уже не могу расслабиться.

С Бойко никуда ехать не хочу. Но он снова напирает со своим требованием «использовать второй день», едва мы с ребятами оказываемся на улице.

— Ты за свои слова отвечаешь? — надвигается, будто какой-то, черт возьми, гопник, вынуждая меня отступать.

Что за ненормальный?!

Понимаю ведь, что он намеренно меня провоцирует… Понимаю и ведусь! Как еще я должна выйти из этой ситуации, если не принять вызов?

— Кир, оставь ты ее уже. Успокойся, — вступается за меня Чара, придерживая друга за плечо.

Меня это только сильнее смущает. А братца почему-то злит.