Крепостная

— А за сегодняшнюю дерзость по отношению к Аграфене Сергеевне я лишаю вас половины жалования в этом месяце.

— Зачем вы так сурово со мной, князь? — вымолвил раздосадовано Андрей, зная, что ему надо обязательно выслать денег старой матери и оплатить учебу младшего брата.

— Это лишь предупреждение, — холодно заметил Урусов. — И если Аграфена Сергеевна еще раз пожалуется на вас, я уже подумаю о вашем увольнении и подберу себе нового управляющего, более вежливого и сговорчивого. А теперь, ступайте!

Елагин резко развернулся и вылетел из кабинета князя, чувствуя, что готов просто придушить эту светловолосую змею собственными руками и убить этого ненавистного Урусова, который не только отнял у него его любимую девушку, но нынче еще и угрожал увольнением.

В парадной он увидел Грушу, которая спустилась с лестницы. Бледный от гнева Андрей, почти налетев на девушку, злобно оскалился.

— Покорнейше благодарю, сударыня! — процедил Елагин и выбежал прочь из дворца."

"Середина июля выдалась жаркая и засушливая. Крестьяне готовились к сенокосу. В церкви святого Николая каждый день молились о ниспослании дождей.

В усадебном саду распускались цветы, и набухла малина. А жизнь во дворце казалась умиротворенной и спокойной. Константин Николаевич по просьбе Груши возобновил прием просителей по пятницам. Ежедневно до обеда князь занимался хозяйственными делами, которые раньше были заброшены по причине его безразличия. После он обедал вместе с Грушей в розовой гостиной и все остальное время проводил рядом с ней, ни на шаг не отпуская девушку от себя. Ближе к вечеру, когда спадала дневная жара, князь и Груша часто прогуливались по огромному усадебному парку.

В первые дни после переезда в спальню Константина Николаевича Груша чувствовала себя очень несчастной. Но спустя две недели свыклась со своим неприятным положением при князе и решила, что роль любовницы не так ужасна, как ей думалось раньше. Князь был внимателен к ней, ласков и нежен. Спрашивал во всем ее совета и мнения. И даже от их близости Груша испытывала некоторое удовольствие. К тому же девушка считала оставшиеся до окончания месяца дни, зная, что скоро будет свободна.

Было около пяти вечера, когда Константин и Груша спустились в несколько заброшенный нижний парк.

Они едва подошли к одному из гротов, обвитому лианами дикого винограда, как Урусов обнял девушку и попытался страстно поцеловать ее.

— Константин Николаевич, не здесь, — возмутилась Груша, пытаясь оттолкнуть его руки.

— Отчего же не здесь, душенька? — проворковал он, так и не разжимая объятий. — Мне хочется поцеловать твои губки.

Наконец, добившись своего, Константин начал ласкать руками ее стройную спину.