Крепостная

Воображение рисовало ему болезненные картины, в которых князь и Груша были вместе. Андрей сознавал, что девушка призналась в любви именно ему, но все же она всегда могла передумать и остаться жить в роскоши с Урусовым.

Другие темные мысли были еще страшнее для молодого человека и вызывали в нем чувство невыносимой беспомощности. Это были думы о том, что князь, возможно, наказал Грушу за ее измену или измывается нынче над нею. Елагин не мог оставаться в неведении относительно судьбы девушки и ежедневно выезжал на границу с поместьем Урусовых, надеясь встретить кого-нибудь из дворовых князя, дабы узнать от них о жизни Груши.

Он знал, что торопиться нельзя и надо устроить все необходимое для побега. Иначе князь в мгновение ока разыщет их, и все усилия будут напрасны. И тогда уже Груша не сможет избавиться от Урусова, ибо его, Андрея, уж точно упекут в тюрьму. Елагин не боялся за свою дальнейшую судьбу, но опасался, что жизнь Груши станет еще безрадостнее и печальнее после неудачного побега. Поэтому он всеми силами пытался успокоить себя и размышлять здраво, не подчиняясь постоянно возникающему желанию немедленно ворваться в поместье и увезти девушку.

Сегодня Андрей в который раз нетерпеливо проскакал уже несколько верст, но до сих пор никого не встретил. Он остановился на небольшом холме, покрытом выцветшей осенней зеленью и напряженно с тоской посмотрел вдаль. На фоне хмурого неба он различил фигуры трех всадников, которые направлялись в его сторону. Спустя некоторое время мужики, вооруженные ружьями, поравнялись с Андреем. Это были крепостные Урусова: Семен, Кузьма и Иван.

— Здорово, мужики! — обратился Андрей к ним.

— Андрей Прохорович, лучше уезжайте отсюда, — начал Иван, останавливая чубатую рыжую лошадь в десятке метров от бывшего управляющего.

— У нас приказ князя стрелять по вам без предупреждения, — добавил Семен.

Андрей мрачно оглядел мужиков. Они держали ружья за спинами и, похоже, не собирались доставать.

— И что ж вы не стреляете? — холодно спросил Андрей, даже не дрогнув.

— Мы что душегубы какие? — обиделся Иван. — Не по-христиански это, зазря по людям палить.

— Мне в поместье надо проехать, поговорить с князем, — заявил Андрей.

— Да не можем мы вас пустить! — ответил Кузьма. — Константин Николаевич осерчает!

— Он и так последнее время зверствует, — поддакнул Семен. — Все ему не так, по каждому поводу кричит да наказывает. А на днях даже приказал Аграфену Сергеевну на конюшне кнутом выпороть.

— Что? — побледнел Андрей. — Как выпороть?

— Да вот так! — вздохнул Иван.

— За что? — спросил, смертельно побледнев, Андрей. В горле его пересохло.

— Дак ясно за что. Когда сговорчивая была, так подарками задаривал, — начал Иван.