Нам нельзя

– Сегодня утром, в стопке тетрадей вашего класса… я хотела сегодня их проверить… Я обнаружила… мерзкую, гадкую, – она стала визжать, захлёбываясь рыданиями. – Просто отвратительнийшую карикатуру на себя. Я думала, вы взрослые люди. Я очень хотела быть с вами одной семьёй…

Она не выдержала и метнулась к двери, где столкнулась с деректрисой.

– Савинов!!! – заорала Жопа-Голова. – В кабинет ко мне.

– Я ничего не рисовал,– озлобленно оправдался Трэш. – На кого угодно, только не на Маргариту.

– Ублюдок, – выдохнула Ложка.

Трэш окинул наш класс синим взглядом, на мгновение, задержав его на мне.

Стояла гробовая тишина.

– Сидите, я узнаю, – сорвалась я с места.

– Почему ты? – возмутилась Сонька, она же староста класса. Я всё время забывала об этом.

– Мне скоро восемнадцать, – это мой любимый способ указать Лядиной место."

"Я бежала со всех ног в кабинет директора. Концентрировала внимание на сложившейся ситуации. Было необходимо трезво подойти к этому конфликту.

Я не верила, что Трэш мог так поступить с Марго. Это исключалось сразу. А это значило, его нужно защитить любой ценой. Не получилось из меня художника, но стиль Трэша я отличу, если что.

Влетела в кабинет, игнорировав секретаршу. За её спиной трудовик капал капли в столовую ложку, и спаивал это всё Маргарите Петровне, которая рыдала навзрыд.

– Тугарина, – только открыла рот директриса, как я нагло подлетела к её столу.

Там лежал рисунок. Точнее сказать, отличная компьютерная работа. Картинка была откровенного содержания, восемнадцать плюс. Группа самцов и наша Маргарита Петровна. Всё было так отлично заретушировано, что у меня косички от позора чуть вверх не поднялись.

Я, покраснев до кончиков волос, быстро свернула лист до маленького прямоугольника и спрятала омерзительную гадость в карман джинсов. Взяла себя в руки.

– Антонина Васильевна, – строгим голосом заявила я. – Это не Савинов. У него нет компьютера, принтера тем более с печатью. И редакторов он не знает.

Нависла пауза.

Трэш за моей спиной перестал дышать. Аргумент был веский, поэтому директорша нахмурилась.

– Кто горшок сломал? – сурово спросила она.

– Это я, – выпалила, не дав Трэшу и звука произнести. – Поскользнулась и рухнула. Не призналась, потому что… Не говорите родителям.

Она внимательно меня изучала. Я смотрела на неё и тихо произнесла:

– Антонина Васильевна, мы выясним, кто нашу любимую классную руководительницу оскорбил. Обязательно выясним и вам сообщим.

– Никакого самоуправства, Тугарина, – недовольно сжала губы Жопа-Голова.

– Я поняла, – кивнула и пошла из кабинета.

Марго продолжала выть белугой. Похоже, уроков у нас сегодня не будет.

Я быстрым шагом возвращалась в класс.