Непорочная для Мерзавца

Мне невыносимо больно внутри, но я прячу эту боль в несгораемый шкаф, хороню в сейфе и выбрасываю шифр.

Телефонный звонок застает меня уже в пороге, с ключами в дверном замке.

— Кира, ты где? — спрашивает Виктория, как всегда без приветствия.

Я тут же бросаю взгляд на часы, но до начала рабочего дня еще полтора часа — я точно не опаздываю, чтобы отчитывать меня. И уверена, что вчера она не давала никаких указаний, что нужно прийти пораньше.

— Я только выхожу, Виктория Викторовна. Что-то случилось?

— Случилось: едешь в Прагу с генеральным.

— Я?

— Собирай вещи дня на три. — Виктория игнорирует мое удивление и методично надковывает указания: — Самое необходимое. Минимум, без сотни чемоданов — он этого не любит. Ты же не наврала про визу?

— Нет, с визой все в порядке. — Загранпаспорт и визу тоже сделал Дима, чтобы я могла сопровождать его в поездках. Еще и смеялся, что с такой визой я смогу проехать почти всю Европу на велосипеде и меня никто не остановит.

Машина за тобой уже выехала.

— Я же просто стажер, — напоминаю я.

— Стажер, который прекрасно знает свою работу.

Я минуту смотрю на потухший экран телефона, пытаюсь вспомнить генерального директора «ТАР», которого видела всего пару раз и то издали. Солидный мужчина немного за сорок, примерный семьянин, энергичный и, кажется, единственный мужчина в офисе, любящий сладкий кофе.

У меня не так много вещей, чтобы выбор был трудным: два строгих костюма, джинсы, клубный пиджак, одноцветные свитера «под горло», шаль, классические туфли на невысоком каблуке.

Машина приезжает через десять минут, но я уже собрана. Раньше, когда еще я была с Димой, мы часто срывались просто так, посреди недели или на выходные. Отношения давно закончились, но полезные знания остались.

Мы приезжаем на частный аэродром, где уже ждет небольшой серебристо-белый самолет, с черным носом словно отлитая из стали чайка. Водитель заносит на борт мою сумку, я поднимаюсь следом… и тут же пячусь обратно.

— Ну-ка быстро сядь, — холодно говорит Габриэль.

А я почему-то деревенею от свежего шрама у него через всю щеку.

Господи.

* * *На мгновение я впадаю в полный ступор. Все потому, что внутри меня расшатывается маятник с амплитудой в бесконечность, где на одной стороне желание плюнуть и сбежать, а на другой — потребность подойти к своему Агрессору и нежно, одними губами на выдохе, поцеловать рану на его щеке. И пока внутри меня такая болтанка, я точно не смогу пошевелиться.

— Что именно тебе не ясно в моих словах? — переспрашивает Габриэль.