Ноттингем

– Сейчас?

– Лучшего времени и места просто не найти.

Во рту появляется горький привкус. Я выстраивала свою репутацию годами, и теперь мне нужно устроить показательное самосожжение. За пару коротких мгновений я потеряю все.

«Все ради Сойера», – напоминаю сама себе и забираюсь с ногами на стул.

– Народ! – выкрикиваю я. – Минуточку внимания!

Обычно в кафетерии стоит такой гул, что никого не дозовешься, но, поскольку я хедлайнер сегодняшнего дня, все и без того смотрели в мою сторону. Внимание удается привлечь даже слишком быстро, становится непривычно тихо.

Ровно до этого момента я просто обожала быть в центре внимания.

– Наверняка многие из вас в курсе, что произошло в пятницу на вечеринке в парке Ветеранов. Я обвинила Каллума в том, что он шантажировал меня нюдсами.

В ответ тишина. Сжав дрожащие и влажные от пота ладони в кулаки, я думаю лишь об одном: главное, не смотреть на Сойера.

– Не знаю, сможет кто-то понять меня или нет, но я… Каллум сделал мне очень больно, бросив меня в начале лета, а затем стал проводить время с моей новой соседкой Фелис.

Фелисити, застывшая в очереди у стойки раздачи, выглядит потрясенной и даже испуганной.

– Я сходила с ума от обиды и ревности, а в пятницу переборщила и выпила лишнего. Я была так зла и хотела отомстить, что ляпнула это на эмоциях. Я соврала. Каллум Брайт никогда не шантажировал меня. Более того, он не стал опровергать эту ложь, чтобы не выставлять меня в плохом свете, потому что… Потому что он хороший человек, в отличие от меня.

Мой голос резко тонет в осуждающих охах и вздохах. В мгновение кафетерий наполняется множеством голосов, и ни в одном из них не звучит сочувствия и понимания.

На ослабевших ногах я спускаюсь со стула и, схватив сумку, стрелой несусь к выходу.

На улице издевательски хорошая погода, яркие лучи заставляют меня щуриться, пока я почти бегу к парковке.

– Райли! – раздается за спиной голос Сойера."

"Резко остановившись, я оборачиваюсь. Он быстро сокращает расстояние между нами. В его глазах отражается смесь удивления, злости и непонимания. Стоять здесь под пристальным взглядом Сойера еще хуже, чем перед переполненным кафетерием.

– Что за цирк ты устроила?

– Ауч! Вообще-то это было покаяние.

По тому как плотно Сойер сжимает челюсть, я понимаю, что он совсем не настроен шутить.

– Какого черта?

Меня все еще трясет, пальцы дрожат, и я прячу их в сумке, ища ключи от машины, а заодно пользуюсь возможностью не смотреть на Сойера.

– Ты все слышал.

– И видел, к сожалению. Ты ведь не думаешь, что я поведусь на эту чушь? – Он делает шаг ко мне, вставая вплотную, а я смотрю на носки его кроссовок и не могу пошевелиться. – Эй, это же я, Райлс, просто поговори со мной.