Изменить 6-го

Надо только найти работу, чтобы у нас не совпадали графики.

— А куда ты приткнешь Томмен?

— Никуда.

— Джо, ты туда пойдешь.

— Нет, Моллой. Моя задача — заботиться о вас с малышом.

— Ты и позаботишься, окончив школу, — настаивала она. — Пусть ребенок гордится хотя бы одним родителем.

Блин, прямо по больному.

— Мной он гордиться точно не будет. Ифа, из нас двоих ты достойна восхищения. Пускай малыш гордится тобой.

— Продолжай меня нахваливать.

— Серьезно, днем ты учишься, я занимаюсь с ребенком, потом работаю в ночную смену, пока ты на хозяйстве.

— Папа такой вариант точно одобрит.

Я закатил глаза:

— Тони может меня уволить, но не отлучить от ребенка.

— Речь не об этом, Джо, — затараторила Моллой. — Он тебя любит, сам знаешь. Просто папа... очень беспокоится обо мне после всего, что случилось.

— Точнее, после того, как я бросил тебя беременную?

— Он понимает, что тебе пришлось уехать."

"— Понимает, но не принимает.

— Главное, что принимаю я, остальное не так важно, — сообщила Моллой. — Не вешай нос. Вы с папой обязательно все утрясете после твоего возвращения. Вы всегда находили общий язык.

Честно говоря, сомневаюсь. Вчера, когда мы с Ифой созванивались, Тони бурно выражал свое мнение на заднем плане. Он не хотел, чтобы я приближался к его дочери. Бог свидетель, его сложно в этом винить. Странно, как он вообще не отобрал у нее телефон, чтобы мы не могли общаться. А если бы отобрал, я бы не обиделся. Его дочь столько выстрадала из-за меня.

— Он возьмет тебя обратно, как только убедится, что ты исправился, — заверила Моллой. — Может, не сразу, но возьмет. Не зря же он до сих пор никого не нанял, ждет тебя.

— Блин, очень надеюсь, что ты права, — не покривил я душой.

Про дипломы мы можем говорить хоть до второго пришествия, но для меня нет работы лучше, чем ремонтировать тачки.

132

ОБРАТНО В БАЛЛИЛАГИН

ДЖОУИ

День, который, казалось, никогда не наступит, наконец наступил. День, которого я безумно ждал и безумно боялся с тех самых пор, как вернулся рассудок.

29 августа 2005 года.

День выписки.

Первый день моей дальнейшей жизни — по крайней мере, мне так сказали.

Блин.

Правда, выписали меня на определенных условиях. Условиях, на которые я согласился, чтобы выйти на свободу, но о которых было невыносимо думать сейчас.

Условиях, которые включали блейзеры.

Стоя на пороге реабилитационного центра, ставшего мне домом с тех пор, как мой собственный сгорел дотла, я демонстративно игнорировал пожилого вахтера. Ну и что он сделает, если попытаюсь сбежать? Собственно, я и не замышлял побега, а если бы и замышлял, совесть бы не позволила. Бедняга, наверное, упал бы, пытаясь догнать меня.