Изменить 6-го

— Могу себе представить, — сухо откликнулся я, не имея ни малейшего желания вдаваться в подробности.

— Кстати, хотела посоветоваться с тобой кое о чем. — Эдель убавила громкость на магнитоле. — Поскольку ребята живут под одной крышей, я решила подстраховаться и отвела Шаннон к врачу. — Она с опаской покосилась на меня. — Милый, она с июня на противозачаточных. Надеюсь, ты не возражаешь.

Сам факт, что она спрашивала моего одобрения, тронул меня до глубины души. Эдель общалась со мной на равных, а не как с ребенком, за что я был ей очень благодарен."

"— Нет, вы приняли верное решение. Конечно, стопроцентных гарантий нет, и я тому подтверждение. Но раз предохраняются, уже хорошо.

— Конечно, я сказала им держать себя в руках, — продолжала Эдель. — Но сам знаешь, тут от меня мало что зависит.

Да, мне ли не знать. Мы с Моллой в свое время проявили завидную изобретательность.

— Короче. — Я откашлялся, закатал рукава до локтей и заерзал на сиденье в попытке выразить словами то, что выразить практически невозможно. — Мне никогда не расплатиться с вами и Джоном за все, что вы сделали для моей семьи... — Я осекся и судорожно перевел дух. — Для моей семьи и лично для меня. — Господи, я ненавидел происходящее всеми фибрами души. — До сих пор не понимаю, почему вы решили нам помочь — и продолжаете помогать, но дураку ясно, что на такие поступки способен далеко не каждый. Сейчас мне нечем вас отблагодарить, да и не факт, что когда-либо удастся, но я в лепешку расшибусь, чтобы расплатиться с вами за доброту...

— Я люблю твою семью, Джоуи, — взволнованно перебила Эдель. — Всех до единого. Но тебя особенно, — подмигнула она.

Меня особенно.

Вот блин.

Ответить мне было нечего. Если откровенно, я не любил эту женщину, потому что мое сердце работало иначе, нежели у братьев и сестры. По-моему, оно вообще работало неправильно. Горло словно сдавило тисками, воздух застревал в легких, не давая вырваться словам, которые нужно было произнести.

Может, оно и к лучшему, что я не любил Эдель, ведь до сих пор все женщины, сумевшие тронуть мое черное, ледяное сердце, либо страдали, либо погибали.

Мама.

Сестра.

Моя девушка.

При мысли о той, кого я бросил в Баллилагине в самом начале лета, меня захлестнула такая волна угрызений совести, что я чуть не захлебнулся. От чувства вины внутри все зудело, пылало и возникало непреодолимое желание выпрыгнуть из роскошной тачки прямо на ходу.

Хотя кого я обманываю? Больше всего хотелось вмазаться.

Дыши, чел, просто дыши.

Нет, не дыши. Наоборот, затаи дыхание до гребаной отключки, пока не перестанешь чувствовать.

Отвернувшись к окну, я зажмурился и сделал то, что следовало.