Изменить 6-го

Со спортивной сумкой на плече и папкой под мышкой, я наблюдал, как к тротуару заворачивает сверкающий «ренджровер».

Дыши.

Просто дыши.

Ни фига не маленькая часть меня вопила: «Беги, уноси ноги от этих людей», однако я не поддался и продолжал стоять по стойке смирно. Тонированное стекло опустилось, и из окна выглянула знакомая блондинка, ни разу не похожая на женщину, которая произвела меня на свет.

— Привет, милый, — лучезарно улыбнулась Эдель. — Не представляешь, как мне хочется выскочить из машины и прижать тебя к груди, но Джон наложил вето на объятия.

И слава богу.

— Запрыгивай, милый. — Она подняла солнцезащитные очки на макушку. — До дома путь неблизкий, мальчики уже заждались.

Понимая, что от этой женщины всецело зависит мое общение с братьями и сестрой, я отогнал мысли о бегстве и распахнул дверцу.

— Спасибо, что приехали за мной. — Швырнув сумку в салон, я устроился на пассажирском сиденье — нервный и совершенно потерянный. — И вообще, спасибо за все.

— Всегда пожалуйста, милый, — ответила Эдель, вырулив на дорогу. — Ну, как ты себя чувствуешь?

По странному совпадению в машине играла пресловутая «Unwell»34 группы Matchbox Twenty. С языка чуть не сорвалось: «Больше, чем слегка не в себе», но в итоге я ограничился стандартным: «Все зашибись».

Эдель выразительно подняла бровь, как бы говоря: «Кого ты обманываешь?», а потом снова сосредоточилась на дороге.

Веди себя прилично, чел.

Не отпугни ее.

Нервно постукивая коленями, испытывая одновременно клаустрофобию и возбуждение, я вытер вспотевшие ладони о брюки и шумно выдохнул

Жизнь в Баллилагине продолжалась, а вот у меня не осталось ни работы, ни команды, ни матери, ни гребаной роли, которую нужно играть. Придется начинать с нуля, и, несмотря на многочисленные сеансы терапии, я понятия не имел, в каком направлении двигаться. Единственная стрелка, указывающая мне путь, вела прямо к Моллой.

— Шаннон ждет не дождется твоего приезда, — весело сообщила Эдель. — С рассвета хлопочет на кухне. Они с Олли и Шоном пекут для тебя торт.

Господи.

— Как они? — В горле встал ком, боль пронзила сердце раскаленным штырем — боль от осознания, что я бросил младших братьев и сестру в тот момент, когда они особенно во мне нуждались.

— Все зашибись, — усмехнулась Эдель.

Уголки моего рта невольно поползли вверх.

— Подкол засчитан.

— Мальчики чувствуют себя прекрасно. — Улыбкой Эдель можно было осветить целый квартал. — Даже лучше, чем мы могли надеяться — учитывая обстоятельства.

Слава тебе господи!

— А Шаннон?

Эдель с усмешкой закатила глаза:

— Залюблена моим сыночком до беспамятства. Они как старая супружеская пара. За уши друг от друга не оттащишь.