Сирийский рубеж 3

Мы же с вами не сразу полетим. Можно и отдохнуть, — показал Рубен силуэт бутылки.

— Я ещё ничего не получил. И вообще, вы тоже в указе будете. Это наверняка за тот случай, когда вы на вынужденную сели, — объяснил я.

Братья «по-разному» задумались. Они уже и забыли об этом инциденте, когда мы сопровождали Василия Трофимовича. В окрестностях авиабазы Хама нас и атаковали.

Придя в комнату в здании высотного снаряжения, я начал готовиться ко сну. Остальные тоже начинали замолкать. Кроме, конечно же, Рубена и Рашида.

— Медсестра в Думейре была. Ах эти чёрные глаза! Ты их видел, Рубенчик⁈ Я в них всё время в госпитале смотрел. Только вот девушка постоянно молчала и улыбалась.

— Рашид, ты опять⁈ Только починил свой… прибор и опять куда-то его сунуть не туда хочешь? — возмутился Рубен.

— Ай, нормально. Я ей сказал, что лежу после ранения, но уже восстановился. Я ей даже шрам показывал, — хвалился Рашид.

Не знаю, стоило ему сказать, что любая медсестра может спокойно узнать его диагноз в госпитале?

Перед сном я решил выйти на улицу и подышать воздухом. Рядом с входом в «высотку» была небольшая беседка. Вот только в ней было уже занято. И не одним человеком.

— Я вас предупредил, Олег Игоревич. Это…

— Не нужно мне угрожать. Мне в этой жизни уже много кто угрожал, товарищ полковник, — услышал я голос Тобольского.

— Я вам не угрожаю, а предупреждаю. Или вы сами это сделаете, или я «походатайствую». И тогда вашей блестящей карьере конец. Ещё раз говорю, я вас предупредил, — сказал Мулин, чей голос звучал злобно.

Впрочем, как и всегда, заместитель командира корпуса говорил надменно и шипел на своего собеседника.

Из беседки Антон Юрьевич вышел вместе с Бунтовым, который шёл за полковником, будто провинившийся сын за мамой.

— Вы тоже не затягивайте. После операции, чтобы у меня было решение, — услышал я Мулина.

Командиры отошли подальше, и я направился в беседку. Интересный был разговор на ночь глядя. И другого места не смогли выбрать, чтобы выяснить отношения.

— Насыщенный день, верно? — подошёл я к беседке.

Тобольский в это время подкуривал очередную сигарету и смотрел в небо.

— Богат на события. Присаживайся, Сан Саныч, раз не хочешь спать, — предложил комэска мне сесть.

— Вам смотрю тоже не дают спать. В чём дело, командир? — спросил я.

— Ни в чём. Я про операцию поговорить хотел. Как ты думаешь… — сменил тему Тобольский, но я его перебил.

— Олег Игоревич, не переключай канал. Ночью в беседке и с Мулиным ты мог бы только поспаринговаться. Чего он от тебя хотел?

Тобольский затушил только что начатую сигарету и повернулся ко мне.

— Скоро я уеду. Как только закончим с Ка-50, меня отправляют домой. Формально — по личным обстоятельствам.

— А не формально? — спросил я.

Тобольский посмеялся, но увиливать не стал.