Скалка

Интересно, пока меня не было, маме уже рассказали про Холодова? То, что сольют, не сомневаюсь. Буду все отрицать. То есть, да, мне он нравится, не спорю, но ничего у нас нет и быть не может.

Народ разошелся, наобнимавшись с мамой и убедившись, что ужин сегодня в нашей квартире будет просто супер. Рядом с ней остались лишь Ленка да Козлов.

— А где мой любимчик Пашка? — доносится мамин веселый голос. — Я ему пирог отдельный привезла, специально для него.

— Будет, Валентина Алексеевна, обязательно будет.

— Как тут моя Томочка поживает? Никто ее не обижает?"

"Я остаюсь в коридоре, откуда прекрасно слышно, как мама приступает к допросу.

— Все никак себе жениха не заведет…

Мам! Ну вроде договорились же! Сама напрямую про Холодова спрашивать не хочет, ждет, что ребята сами расскажут. Да они и расскажут, если не потороплюсь! Захожу в комнату и тут же слышу Ленкин смех:

— Да какие женихи, Валентина Алексеевна? Сессия на носу и у Томы тоже.

— Никого нет на горизонте, — важно добавляет Козлов. — Все спокойно.

Они не видели меня, точно не видели, когда я зашла. Так почему не сказали правду? Особенно это Ленки касается. Мы ведь уже почти не друзья.

Хотя в последние дни она молчала, почти не доставала подколками. Даже Иваненко и та больше не выступает с истериками.

— Так, Тамара! Посмотри за мясом и помоги потом с салатом, — дает распоряжение мама. — А я пока телефон из сумки возьму. Ты ее в вашу комнату отнесла?

— Ага, — отвечаю и посматриваю на Козлова с Дятловой. — На кровати рядом с Сеней оставила.

— Чего это про Холодова не рассказали? — спрашиваю, едва мамины шаги стихли. — Вы же ей все про меня всегда рассказывали.

— Ты… Мы просто не хотим, чтобы ты волновалась, — объясняет Ленка.

 — И так с нами последние дни не общаешься, парни вон голодные ходят. Том, мы друзья.

Обнимает меня крепко и продолжает:

— Что бы ни произошло, мы на твоей стороне.

Верится с трудом, но я им благодарна за молчание. Мне только ругани с мамой сейчас не хватало. А вот и она вернулась!

— Коля, отвези нас обратно в гостиницу. — У нее встревоженный голос, и мое сердце замирает от дурного предчувствия. — У Сени, кажется, температура, а нам завтра к врачу надо.

Но вроде все обошлось, через час мама позвонила и сказала, что брату получше и он спит.

— Наверное, просто устал с дороги. Ребенок ведь. Ты тоже не напрягайся особо, отдыхай.

Ага, отдыхай. У меня еще мясо не до конца готово. Про салат я решила благополучно забыть. Есть еще хлеб, кетчуп и даже пара соусов. Не оголодают. И все-таки, почему они ничего не сказали маме?

Я весь вечер и полночи ждала хоть одно слово от него. Мне так важно знать, что он думает, как воспринял нашу неожиданную встречу, знакомство с мамой… А если вообще больше ничего не напишет? От маминого напора кто угодно сбежит.