Скалка

Странно, вроде и тихушница, и нелюдимая, и в полном игноре от всей группы, но сейчас кажется такой сильной.

— Я не буду им говорить. Да это и неважно.

— А почему уходишь? Ты же хорошо учишься, тебя все преподы обожают. Или почти все. Из-за Морозова? Можешь не отвечать, если не хочешь, — добавляю поспешно, потому что опасаюсь взрыва. Мне как бы на сегодня уже хватило, но поговорить почему-то тянет.

Она кивает и молчит. Уткнулась куда-то в точку и смотрит. А я и не настаиваю на ответе, ее дело. Ясно же, что не все там так хорошо и радужно. Ленка, кстати, к Туевой больше не суется, я, по крайней мере, не видела.

Наверняка Вика отшила, зато я видела, как Туева ела на кухне. Она больше не говорила, что ее продукты пропадают из холодильника. И с будильником теперь тоже вроде нет проблем. Неужели это Ленка ее выживала из нашей комнаты? А я чуть мимо не прошла, даже не замечала поначалу…

— Он не мой брат, — вдруг прерывает затянувшееся молчание Вика. — Я вообще о нем ничего не знала до весны.

— А что весной случилось?"

"— Он мамин банк купил. Не ее, конечно, — быстро поправляется Вика, — а тот, в котором она работала.

— Он? Саша? Ему же примерно столько лет, сколько и нам…

— Не он, его отец. — Вика сидит, скрестив вытянутые ноги, руки засунула в карманы куртки. Мне кажется, ей холодно, но она не торопится вставать. — Он приехал знакомиться с новыми сотрудниками и… познакомился.

Она молчит минуту, я уже думала, больше ничего не расскажет, но она продолжает:

— Они вместе в институте учились, у них роман был тогда.

Ого! Хотя что-то такое я подозревала. Неужели Вика его дочь? Сразу вспомнились два последних любовных романа из прочитанных мной, там как раз было про сводных брата и сестру.

И я до конца книжки никак не могла понять: все-таки они кровные родственники или нет? Но зато узнала, что сводные — это когда полностью неродные, а если общий родитель, то дети единокровные и единоутробные. А Вика просто все отрицает и не верит, что ее мама могла изменить отцу?

— Почему ты мне это рассказываешь? — тихонько спрашиваю Туеву. Все, что она говорит, реально больше смахивает на историю из книжки, чем на реальную жизнь.

— Я не знаю, — устало произносит Туева. — Они… У них до всех руки дотянутся. Пусть хоть ты будешь знать, что происходит.

— И что? — Мне уже самой интересно. Когда в своей жизни полный швах, можно послушать о чужой. Правда, там тоже, видимо, швах.

— Она через неделю ушла от нас. К нему, — рассказывает Вика. — Просто вещи собрала, с папой даже не поговорила и сюда переехала. Это весной было. Я не сразу узнала. Папа позвонил…

Снова молчит, а я и не спрашиваю, но кое-что становится понятно.

— А потом… она летом на развод подала. Морозов, видимо, подсуетился, их быстро развели в обход закона. — Вика злится.