Следователь по особо важным делам

Я хотел уже лечь, но в это время в коридоре раздались шаги. Я узнал по походке Ищенко.

Она вошла, румяная с мороза, принесла с собой запах снега. На её торжествующем лице так и пробивалась с трудом сдерживаемая улыбка.

— Был у Залесских гость! — выпалила она с ходу. — Был, залётный. Двадцать пятого июня… Да простите, Игорь Андреевич, что поздно, не успела на последний автобус, пришлось на попутных.

— Что вы, какие могут быть извинения!

— Понимаете, заболталась с парнем. Хороший паренёк.

Умница.

— Этот самый гость?

— Да нет. Шофёр, что его подвёз. Помнит, как будто вчера дело было.

Улицу, дом, куда подбросил. Все сходится — Залесские.

— Так-так-так, — я заразился её настроением. — Что же это был за попутчик?

— Чудной, говорит.

— А именно?"

"— Передать на словах трудно. Завтра этот шофёр к вам сам подъедет. А то, знаете, из вторых рук…

— Шофёр где работает?

Старший лейтенант достала бумажку, отстранила подальше от глаз.

— «Спец…», — она махнула рукой, — в общем, какой-то «монтаж». Фамилия Веселаго Андрей. Действительно Веселаго. Путёвый парнишка.

Я хотел было расспросить подробнее. Но, несмотря на явное удовлетворение, Серафима Карповна выглядела уставшей.

Понять её нетрудно: она отыскала иголку в стогу сена.

Куда делся сон! Закрутились мысли, я проворочался чуть ли не до первых петухов.

Веселаго приехал в середине дня. Улыбчивый парень, с казацким чубом, пришлёпнутым ко лбу от шапки. Он мне кого-то напоминал. Его упругие плечи теснились в костюме, предназначенном, видимо, для особых случаев. Он чувствовал себя в нем неловко. Мал был и воротничок белой рубашки с косо повязанным галстуком.

Я предложил сесть. Парень продолжал улыбаться. Разве что только не подмигивал.

Мне было немного неловко.

И ещё смущало ощущение, что мы где-то виделись. Я думал об этом и не мог сразу собраться с мыслями.

— Ну что ж, товарищ Веселаго, давайте побеседуем.

— Можно, — кивнул он. Солидность и серьёзность обстановки погасили его улыбку.

— Вы часто ездите в Крылатое?

— Через день, считай, не меньше.

— Возите что?

— Сами знаете, цемент.

Теперь настала моя очередь расплыться в улыбке:

— А я вас сразу и не узнал. Значит, быть богатым…

— Я самый. — Он похлопал себя по груди, по коленям. — Как видите, жив, здоров.

— По-прежнему по двое суток за рулём сидишь? — Я невольно перешёл на «ты». Как со старым знакомым.

— Бывает, — нехотя сознался он. — А что поделаешь?

Приходится.

— Да, техника безопасности, смотрю, у вас не на высоте, — сказал я серьёзно. Он хотел что-то возразить, но я продолжил: — Все ведь до случая. И геройства тут нет, поверь. Нельзя чьё-то головотяпство замазывать с риском для своей жизни… О семье подумай.

— За ради неё и работаю.

— И жена терпит, что ты по две ночи дома не ночуешь?

— Терпит.