Священный любовник

Классы располагаются чуть дальше.

Боже, он не хотел, чтобы она уходила. Но что еще, черт возьми, она могла сделать? Он не оставил ей здесь никакой роли.

У тебя здесь нет никакой роли, указал колдун.

— Давай, я покажу тебе классную комнату, — сказал он, чтобы продлить экскурсию.

Он повел ее в свой класс, чувствуя необычную гордость, показывая ей место, где он работает.

Работал.

— Что это такое? — спросила она, указывая на классную доску, которая была разрисована различными фигурами.

— О… точно… — Он подошел к ней и, взяв ластик, быстро очистил поверхность от схемы бомбы, взорвавшейся в центре города.

Она скрестила руки на груди, обнимая себя, а не в качестве защитного жеста.

— Ты думаешь, я не знаю, чем занимается братство?

— Это не значит, что я хочу напоминать тебе об этом.

— Ты собираешься вернуться в братство?

Он застыл, подумав, что должно быть, ей рассказала Бэлла.

— Я не знал, что ты слышала о моем уходе.

— Извини, это не мое дело…

— Нет, все нормально… и да, дни моих сражений подошли к концу. — Посмотрев через плечо, он был поражен тем, как идеально она выглядела, скрестив руки, прислонившись к одному из столов, за которым сидели ученики.

Она покраснела.

— Думаю… ну, как хочешь. Что я должна делать?

— Просто оставайся там, где стоишь. — Он положил ластик на место и взял кусочек мела. — Хотя, ты не могла бы распустить волосы?

Когда она не ответила, он посмотрел на нее и удивился, обнаружив, как ее руки вытаскивают из волос золотые шпильки. Одна за другой белокурые пряди упали вниз, обрамляя ее лицо, шею и плечи.

Она сияла даже под тусклым освещением флуоресцентных ламп.

— Сядь на стол, — сказал он хриплым голосом.

Она сделала, как он просил, и положила ногу на ногу… и, черт возьми, полы мантии разошлись, обнажая ноги. Когда она попыталась прикрыться, он прошептал:

— Оставь так.

Ее руки замерли, потом переместились обратно на стол, поддерживая тело.

— Так нормально?

— Не двигайся.

Рисуя ее, Фьюри не торопился, мел стал словно продолжением его рук, которые касались ее тела, задерживаясь на шее и полной груди, изгибе бедер, длинных и гладких ногах. Он занимался с ней любовью, перенося ее изображение на классную доску.

А может, это было его дыхание?

— Ты очень талантлив, — в какой-то момент сказала она.

Он был слишком занят, жадно поедая ее взглядом, чтобы ответить, и чересчур озабочен своими представлениями о том, что бы сделал с ней, закончив рисунок."

"Прошла целая вечность, которая длилась всего мгновенье, когда он сделал шаг назад, оценивая свою работу. Совершенство. Это была Кормия, но чуть больше… и был в композиции некий сексуальный подтекст, заметный даже ей.