Свой с чужим лицом

Смысл слов до лейтенанта не доходил, они сливались с шумом моторов. Затвор автомата вдавился в живот, ощущения были нелучшие.

Глеб медленно приподнял голову и понял, что остановку вызвали другие причины. Мотоциклисты оторвались от колонны и теперь ее дожидались. Они находились метрах в тридцати.

Зевал пулеметчик с бульдожьими брылями. Водитель задумчиво покручивал рукоятку газа. Мотоцикл трясся, затихал, потом опять дрожал и фыркал. Спешился пехотинец, сидевший сзади, подошел ко второму мотоциклу, что-то бросил водителю. Но тот не расслышал, постучал себя по уху.

Пехотинец развернулся, стал осматриваться. Автомат висел у него на груди, рука в перчатке поглаживала затворную раму.

Глеб напрягся.

«Перестрелять эту публику не проблема, если ударим все разом», – подумал он.

Пехотинец мог заметить в складках местности что-то инородное, но отвлекся. Подходила колонна. Товарищи что-то кричали ему. Солдат спохватился, припустил к мотоциклу. Из выхлопной трубы выстрелило облако гари. Машины покатили дальше, но нервотрепка на этом не закончилась.

Подошла колонна. По дороге тащились грузовики с пехотой, два бронетранспортера.

Вездеход с рулевым управлением как у мотоцикла проволок полевую кухню. В кузове подпрыгивали и перекатывались дрова.

Солдаты прятались в закрытых кузовах, по сторонам не глазели. Однообразные зимние пейзажи навевали на них только тошноту."

"Колонна проследовала мимо. Бойцы, чертыхаясь, выбирались из канавы. Дорога в оба конца была свободна. Высунулся из-за камня красноармеец Краев, поморгал.

– Эй, вставайте! – гаркнул Шубин и осекся.

Канава была пуста.

Он ахнул, спрыгнул в нее, завертелся. Вот так номер!

– Краев, в чем дело? Я же приказал следить за ними!

– Так я следил, товарищ лейтенант, – промямлил боец.

 – Но колонна подошла, я за булыжник заполз. Фрицы могли меня заметить.

– Под трибунал! – взревел Шубин и бросился по канаве.

«Когда они успели договориться? – подумал он. – Ладно, предатель мечтал о побеге, но остальным-то зачем? Мужики ползли тут, продавили снег животами».

Шубин несся прыжками. На пятки ему наступал Краев. Перспектива загреметь под трибунал совсем не грела его.

Глеб скатился с насыпи к кустарнику, лез через ветки, разрывая маскхалат.

Здесь они шли. Следы остались.

Он вырвался из кустарника, бежал краем поля к осиновому перелеску. Среди деревьев мелькали люди. Недалеко ушли!

Отстающий Слесарев оборачивался, задыхался.

Когда расстояние резко сократилось, он упал на колени, замахал руками, забормотал:

– Все, товарищ Шубин, не бейте. Бес попутал. Все побежали, и я побежал.

У лейтенанта имелось огромное желание съездить ему по морде, но он сдержался. Их догоняли все остальные. Никуда не денется этот попрыгунчик.