Свой с чужим лицом

Взбешенные красноармейцы открыли огонь по зданию, разбивали уцелевшие стекла, крошили деревянные наличники. Превратился в решето металлический забор, опоясывающий дворик.

– Всем отойти! – прокричал Шубин. – Занять позиции. В здание не лезть!

Люди выполнили приказ.

Пробежал по пустырю замешкавшийся боец. Простучала очередь, и он покатился с простреленной ногой.

Шубин скрипнул зубами. Где набрать других, исключительно одаренных?

Автоматчик ударил по окну, заставил немца убраться. Подбежали два бойца, затащили товарища в кустарник. Он визжал от боли, потом захрипел, стал кашлять.

«И куда его теперь?» – с досадой подумал Шубин.

– Сержант, Агееву ногу насквозь прострелили! – выкрикнул кто-то. – Мы перевяжем, но куда его девать? В медсанбат бы парня!

– Ага, сейчас подъедут! – злобно выкрикнул Левитин. – Агеев, ты башкой когда-нибудь думал?

– Вот снесут ее фрицы, тогда и задумается! – заявил кто-то и нервно засмеялся.

С этой минуты на открытые участки красноармейцы не лезли, лежали за деревьями, готовились отражать вылазки фашистов. Никто не знал, сколько их теперь находится в здании. Шестерых положили, очевидно, осталось немного.

Несколько рядовых и офицеров, которых приказано брать живьем.

К взводному подползли Асташкин и Карабаш, расположились неподалеку от него. После увлекательных похождений в селе Булатово и в Свято-Успенском монастыре эти бойцы стали держаться вместе. От предыдущего состава взвода остались только они. Командир и Настя не в счет.

Справа мостились, устанавливая пулемет, Григорий и Федор Ванины, еще одни неразлучники.

К Шубину подполз сержант Пахомов.

– Товарищ лейтенант, Левитин и семеро с ним держат заднюю сторону здания.

Хорошо, что там сквер, есть укрытия. Но что мы будем делать, если немцы пойдут? Я про тех, что в городе. Наши встали, а фрицы не дураки, скоро двинутся на выход. Уже, наверное, пошли, только мы об этом еще не знаем. Нас осталось двадцать две души. Это вместе со мной и Левитиным. Вы еще. Двадцать третья душа.

– Будут неприятности, станем противодействовать им, сержант, – заявил Глеб. – А пока не морочь мне голову, договорились? Немцы выходят из города другими дорогами. Вроде так получается. Какая улица подходит сюда с востока? Луначарского, да? Отправь на нее двух бойцов.

Пусть сидят там тише воды, ниже травы. Услышат шум или увидят отходящих фрицев – сразу сюда. Будем реагировать.

– Понял, товарищ лейтенант, – сказал сержант и начал шустро откатываться.

Шубин лежал за деревом, курил, пряча бычок в широком рукаве полушубка.

На востоке постреливали, но наступление явно встало, наши ждали подкреплений. Ночь была в разгаре, но темнота как таковая отсутствовала. На небо выбралась луна, озарила землю бледным мерцанием. Снежный покров улучшал видимость.