Свой с чужим лицом

Полз в дыму красноармеец Барковский, улыбчивый русоволосый здоровяк из подмосковного Подольска. Он несколько месяцев занимался в тамошнем артиллерийском училище, был отчислен за поведение, недостойное советского курсанта, но как боец вел себя вполне достойно. Парень прополз незамеченным десяток метров и затаился за бугром. Когда неподалеку от него поднялись трое фрицев, он не стал тянуть резину, бросил гранату. Осколки посекли всю троицу, но Барковский не стал проверять результат. Голова его работала в правильном направлении. Он тут же пополз обратно и скатился в обрыв.

Время остановилось. На подступах к реке ничего не менялось. В снегу валялись немецкие пехотинцы, живые вперемешку с мертвыми, трещали винтовочные выстрелы. Заработал и вновь заткнулся единый пулемет вермахта.

За обрывом держала оборону горстка людей, вцепилась в окаменевшую глину. Никто из них не побежал к мосту.

Немцы сменили тактику, двинулись во фланг, надеясь на безопасном удалении выйти к реке. Их побежал встречать вдоль обрыва Леха Карабаш. Он сделал это вполне достойно, когда они крались к берегу, не ожидая каверзы, одного убил, остальных отогнал.

Наконец-то на косогоре возникли люди в светлых полушубках, загудела боевая техника. Шустрая «тридцатьчетверка» съехала по склону, обогнула гору битой техники и устремилась к мосту. Грохнуло башенное орудие. Взрыв расцвел за спиной немецких пехотинцев. Намек был более чем прозрачный."

"Фрицы пустились наутек, вязли в снегу. Кто-то выбросил карабин, чтобы не мешался. В живых их осталось десятка полтора. Они спешили к своим машинам. Первый грузовик уже догорел, второй выглядел целым. Но это упущение наши танкисты быстро исправили, подбили его со второго выстрела.

Солдатам вермахта пришлось самостоятельно бежать до леса и далеко не все справились с этой задачей.

Танк сбросил скорость при въезде на мост, преодолел переправу, выбрался на крутой берег. Распахнулся башенный люк, высунулась голова в шлемофоне. Танкист критически обозрел разведчиков, прильнувших к обрыву, осклабился, задрал большой палец.

– Ой, проезжай, – досадливо проговорил сержант Левитин. – А то начнешь сейчас издеваться. Как дела? Клюет ли рыбка?

Сил у бойцов уже не осталось.

Они могли разве что привалиться к обрыву и дотянуться до курева. Разведчики меланхолично глядели, как танки проезжают мост, уходят в поле. За ними проследовала рота пехотинцев, вооруженных автоматами.

– Бесконечно можно смотреть, – мечтательно пробормотал Карабаш и закрыл глаза.

На правый берег Горянки переправились восемь танков и до батальона пехоты. Солдаты построились в походную колонну и поспешили к лесу. Танкисты уже прощупывали опушку, оттуда доносились рваные выстрелы.