Свой с чужим лицом
Декабрь 1941 года. Красная Армия отбросила немцев от Москвы. Но упорные бои продолжаются по всему фронту. Группе разведчиков лейтенанта Глеба Шубина приказано уничтожить штаб германской разведки. Однако нескольким офицерам абвера все же удается спастись. Среди них – бывший советский полковник Амосов, добровольно сдавшийся в плен фашистам, за которым давно охотится наша контрразведка. Спустя некоторое время Шубин оказывается в партизанском отряде, в расположение которого незадолго до этого вышли трое неизвестных. Опытный разведчик подозревает, что один из них – переодетый предатель Амосов. Остается только выяснить, кто именно…
Пар валил из-под крышки чугунка.
В горнице было две двери. Шубин мельком заглянул за них. За одним проемом находилась спальня со старинной железной койкой, за другим – то, что люди иной раз называют тещиной комнатой – узкая каморка с одним посадочным и спальным местом. Посторонних личностей в избе не было.
– Присаживайтесь на лавки, – предложил Кравцов. – Вижу, замерзли. Скоро картошка подойдет, Верка вас накормит. Это племянница моя. Родители ее еще в начале осени погибли. Ушла она недавно, скоро придет. В сельсовет побежала, староста чего-то хотел от нее.
– Поддерживаете отношения с оккупационными властями, Порфирий Савельевич? – пробормотал Глеб, присаживаясь на жесткую лавку.
– Ага, поддерживаю, – подтвердил связник этот факт. – У вас есть возражения, товарищ?
– Ничуть, – ответил Шубин и покачал головой. – Раз надо, значит, надо.
– Не стал бы поддерживать, хрен бы оказался связным у Прокопия Тарасовича, – заявил хозяин. – Давно лежал бы в земле, как и половина нашего района. А Прокопий Тарасович думал бы грустную думу. Это не сотрудничество. Ничем преступным не занимаемся. Я же завскладом в колхозе «Верный путь» работал, много тогда смутной публики вокруг этих кормушек крутилось.
– Часто заходят нежелательные гости? – осведомился Глеб.
– Бывает, заходят, – не стал отнекиваться хозяин. – Самогонку моя племяшка забористую гонит. Нравится она господам полицейским, как и Верка моя.
По дороге проехал дребезжащий мотоцикл. Вскоре шум затих.
Кравцов поморщился, задернул занавеску и продолжил:
– Надоело пресмыкаться, сил уже нет. Но Прокопий Тарасович приказал мне сидеть здесь и защищать Родину на своем посту. Я так и делаю. Вы же не партизаны, верно? Поначалу подумал я, что вы от товарища Возникова.
– Кадровые мы, – сказал Глеб. – Лейтенант Шубин. С той стороны пришли.
– Красная армия? – Кравцов расплылся в улыбке. – Ай да красавцы! Вот уж кому мы всегда искренне рады. Что слышно, товарищ? Когда начнется наступление? До нас разные слухи доходят. Вроде отогнали наши немца от столицы, стали теснить, да вдруг встали и теперь ни туда, ни сюда. Вроде рядом уже линия фронта, ерунда какая-то – пятнадцать-двадцать верст.
