Свой с чужим лицом

– Вы с базы Разжигаева?

– Правильно, лейтенант. Наши люди видели в соседней деревне, как вы по лесу крадетесь, от немцев хоронитесь, вроде в Худяково направляетесь, где засада сидит и вас ждет. Петруха и проникся, на лыжах заспешил к Прокопию Тарасовичу, минут за двадцать домчался по свежему снежку. Вот командир нас сюда и отправил, как чувствовал, что из беды выручать придется.

– Сколько вас, мужики?

– Восемь пришло.

– И нас восемь… – Шубин споткнулся. – Было больше. Слушай, друг, а мы так и будем из укрытий разговаривать? Вы там, мы здесь? Мы парни, конечно, скромные, в чужой монастырь со своим уставом не ходим, но… Да и немцы скоро подтянутся.

Такой грохот по округе стоял!..

– Так выходите, кто вас держит, – заявил партизан. – Обещаем, стрелять не будем. Эй, на той стороне, вы слышите? – Он повысил голос.

– Слышим, товарищ Мишка! – донеслось из-за бани. – Мы же не идиоты, чтобы по своим стрелять.

Смычка города и деревни прошла мирно, в непринужденной, дружественной обстановке. Разведчики потянулись из избы. Парни во дворе уже братались с мужиками в треухах и фуфайках, вооруженных немецкими автоматами.

У тех и у других были звезды на шапках."

"Какая-то настороженность оставалась. Так всегда при встрече с незнакомыми людьми. Но люди улыбались, пожимали друг другу руки. На дороге, в живописном окружении мертвых полицаев стояли несколько человек, одетые кто во что, но хорошо утепленные, с короткими лыжами, притороченными к заплечным мешкам. Народ в основном молодой, физически развитый, пышущий здоровьем.

Навстречу красноармейцам выступил жилистый паренек в лихо заломленной шапке, из-под которой торчал непокорный чуб.

Парень улыбался, у него были смешливые неглупые глаза.

– Мишка Верещагин. – Он протянул руку. – Или Михаил Евграфович, как угодно. – Парень блеснул на удивление светлыми зубами. – Начальник разведки отряда. Стало быть, коллеги мы с тобой, лейтенант.

– Искренне рад знакомству, – с улыбкой сказал Шубин, пожимая протянутую руку. – Отведешь нас к Разжигаеву, Михаил Евграфович?

– А что ж не отвести, – рассудительно изрек партизан. – Хорошим людям Прокопий Тарасович всегда рад. А это мой заместитель Ленька Пастухов, – представил он светловолосого парня с мрачноватым лицом.

 – В Бурмихе до войны секретарем комсомольской организации был, взносы с бедной молодежи собирал, попутно фрезеровщиком в мастерских работал.

– Ладно, Мишка, ты как был несознательным, так и остался. Да и шут с тобой. Когда-нибудь поумнеешь. – Бывший комсомольский вожак протянул руку, смерил лейтенанта цепким взглядом.

К ним подошел еще один партизан, какой-то щуплый, в бесформенных штанах и ватнике, исподлобья глянул на разведчика, кивнул.