Ты всё ещё моя (СИ)

Трогает там, у меня в глазах темнеет. Первым звуком выходит бессвязный хрип. Судорожно вдыхаю и громко прочищаю саднящее горло. – Нет-нет… Перестань… Не так…

– Ты мокрая… И это, блядь, не вода…

Да, конечно, черт возьми, не вода. Воду он бы не смог размазывать.

Хлестко. Небрежно. Сердито.

Чтобы сразу после этого притиснуться голым членом. Царапнув его ногтями, лихорадочно подскакиваю над уровнем воды. Хорошо, что удалось нащупать ступнями еще какой-то выступ.

– Что тебе не так? – шипит Чарушин.

Ловит мои бедра ладонями. Больно стискивает ягодицы. Но опускаться обратно не заставляет.

– Без презерватива я не буду, – сообщаю, не прекращая дрожать.

С таким отношением никак не должна. Вот только второй раз отказаться от Чарушина еще сложнее, чем в первый. Да, из-за его грубости, на фоне агрессивного кипения своих собственных эмоций, порываюсь разрыдаться. Не знаю, каким чудом сдерживаюсь. Но я напоминаю себе, что если хочу снова заполучить Чарушина, надо терпеть. Когда-нибудь мне обязательно удастся пробиться сквозь наращенную им броню. Какие-то чувства у него еще остаются. Надо лишь докопаться. Надо.

В тусклом свете луны выражение его лица не изучить. Все вокруг кажется черно-белым, и мы с Чарушиным тоже. Замечаю лишь то, как дергаются его мускулы и жестко сжимаются челюсти. Взгляд же даже в полумраке режет, будто неоновый лазер.

– Без презерватива не будешь? Давно такая умная?

Больно бьет этот вопрос. В прошлом мы не предохранялись. И даже разговоров об этом не вели. Оба знаем, чем закончилось.

– С тех самых пор, – выдавливаю, только чтобы не оставлять без ответа.

– Ясно, – высекает Артем. – Все ясно, – голос его при этом ломается и на последнем слоге садится. Четко слышу. И меня перебивает ледяная дрожь. – Молодец."

"Из-за интонаций воспринимать его слова как похвалу невозможно. Я начинаю трястись сильнее. Неловко поправляю белье и пытаюсь одернуть платье, но его ладони мешают это сделать.

– Давай выбираться, пожалуйста, – шепчу едва слышно. – Я замерзла.

Чарушин ничего не говорит. Отпускает меня, чтобы заправить в боксеры член. А потом просто сдергивает в воду и помогает добраться до лестницы.

На суше мне становится еще холоднее.

– Может, у тебя в машине есть какое-то полотенце? – рискую в очередной раз обратиться за помощью.

На пляже освещение обширное. Больше не спрятаться. Приходится смотреть в глаза. Артем выглядит мрачно, но прям бушующей ярости я не улавливаю. Стискивая челюсти, он ненадолго отводит взгляд, чтобы посмотреть на продолжающих веселиться на пирсе ребят.

Тяжело вздыхает.

– В дом пойдем, – выдает, наконец.

Тут же направляется к своему заднему двору. Оборачивается, когда понимает, что я не двигаюсь.

– Идешь?

Даже одно это вопросительное слово звучит грубо.