Ванька-ротный

Тогда похлопал Парамошкин по кожуху своего пулемёта, припал к црицелу и одиночным выстрелом уложил бежавшего немца, пошли посмотреть, а немец оказался фельдфебелем Так и прозвал он свой пулемёт этим именем. А теперь перед ротой лежала целая сотня. И его работа была здесь. Парамошкин посматривал в прокосы ржи и если замечал малейшее движение одиночными выстрелами добивал его. Немцы пытались подобраться из лощины, чтобы забрать раненых. но плучив порцию свинца откатились назад. Артиллерия немцев молчала. Политрук Соков лежал в своей узкой щели. Во время обстрела его било и бросало вместе с землёй.

Не один он терял сознание, когда тело сжималось в комок. Каждый солдат роты чувствовал что летит в бездну. Бывали моменты, когда исчезало и меркло пространство, когда земля и небо менялись местами. Склько нужно было иметь душевных сил, чтобы выдержать все эти страшные удары, нестерпимый рёв и нескончаемый грохот. Каждый короткий миг Соков прощался с жизнью. Не один раз покидала его надежда и он говорил себе – Всё! В любую секунду он мог исчезнуть не успев крикнуть слово-Мама! В такие мгновения никто не думает о других. Только бы пронесло! Только бы не меня! Соков не думал о солдатах. Есть они ещё? Или нет никого! Теперь, когда обстрел стих, когда взахлёб били пулемёты, Соков понял, что немцы пошли на высоту. Он поднялся, осторожно выглянул и посмотрел поверх земли и прикинул. Ему нужно было знать. Кто, кого? Он не стал проявлять особой прыти, как это сделал лейтенанант. Лейтенант молодой. Ему всё хочется и не силиться спокойно на одной месте. А он Соков как ни как на пять лет старше. Он в жизни никогда не рисковал и не понимал, когда это делали другие. Он больше думал, чем что либо делал. Он остался в своей ячейке и стал следить как обернёться атака немцев. Сам он никак не влиял на ход стрельбы. Стрелять должны солдаты, для этого они обучены и это их святое дело. А он, Соков стрелять не любил. Он как попал на фронт, то не разу не подходил к пулемёту. Вон Кувшинов, бывший командир роты, полез один раз и схлопотал себе пулю в висок. Нет, его к пулемёту и под наганом не заставишь пойти. Одно то, что он находился в роте было вполне достаточно. Он политрук в душе с этим не был согласен. Он на этот счёт имел своё совершенно противоположное мнение. Могли же они с лейтнеантом, расположив пулемёты на высоте, уйти куда-нибудь в лес и там пережидать обстрелы. Там в надёжном укрытии, под тремя накатами толстых брёвен легче было дышать.Всё же потолок над головой! Для чего он политрук торчит здесь, как пушечное мясо. Это дело солдат. Сидеть в открытой ячейке под таким обстрелом и когда у тебя на голове одна только каска, было невыносимо. Все умные люди окопались в лесу. Сидят в блиндажах, ждут ночной передышки.