Ванька-ротный

Или однажды, когда я поддался его упрямству и чуть не сгорел под стогом льна. Пусть бежит! Он и тогда искал укрытия над головой. Щель это вещь! Она в самых безвыходных и тяжёлых ситуациях спасала не раз людям жизнь. Блиндажи в четыре наката разваливались, а солдату в щели хоть бы хны! Но вот немцы снова начали обстрел. Они пустили сначала один снаряд, как бы нас предупреждая, потом ещё три. Я показал Парамошкину на разрывы и улыбаясь сказал: -Особенно не высовывайся! Зашевеляться фрицы! Не торопись! Стреляй помалу! Точнее целься! Рожу не высовывай! -Слышал мой приказ! Грубые слова Парамошкину были по сердцу.

Он не любил вежливого и учтивого обхождения. Он считал так, если ему говорили – Вы, то значит он где-то проштрафился или сделал промашку. Он не любил мягких и культурных слов. Я выпрнгнул из пулемётного окопа и перебежал в свою щель. Во время обстрела лучше рассредоточиться. Ординарец увидев, что я вернулся к себе, занял свободную щель, где до этого сидел политрук Соков. Вскоре посышался резкий нарастающий гул немецких снарядов. Немцы нанесли несколько массированных ударов по высоте. С каждой секундой нарастало напряжение и удары. Но немцы не тронули края окошенного поля, они не догадались что пулемёты стоят здесь впритык. Последнип залп загрохотал особенно остервенело и громко. Потом всё притихло. Немцы видно побоялись нашей атаки и ударили по высоте. Мы сидели настороже, ожидая, что пойдут они. В общем друг друга боялись. Немцы больше не стреляли. В воронку вернулся связной. Он мне сообщил, что пулемёт исправили Политрука Сокова ранило в ногу. Он лежал под танком и ждал конца обстрела. Ныла нога, шла темная кровь. Политрук осторожно выполз из-под танка и подал свой голос. Он крикнул несколько раз, его никто не услышал. Тогда он закричал ецё громче. Я сразу понял, кто таь кричит. Но не узнахл голоса политрука. Я велел ординарцу взять с собой плащнакидку и трёх солдат – Беги к танку! Там политрук орёт! Положите его и за четыре угла подымите на руки. И бегом сюда! Вскоре они принесли Петра Иваныча. Он лежал на палатке бледный, держа ногу на весу. – Наложите жгут! И сильно не затягивайте! Пусть помаленьку сочиться кровь! Это полезней, чем перетянуть ему ногу сразу. Сделайте перевязку! – Все четверо бегом в санроту! Через час вы должны быть там! Солдаты взялись за углы полатки и политрук, покачиваясь, поплыл над землёй. С передовой ещё никого вот так по графски не отправляли раненым в сачасть. Я подошел к воронке и спросил связного, что там было с пулемётом? – Земля в коробку с патронами попала. Заклинивало ствол. – А что там с людьми? – С людьми всё впорядке! – А мне передали, что у вас там несколько раненых? – Командир взвода ничего не сказал.