Ванька-ротный

Безо всякой проверки и сразу в расход! Интендант батальона, старший лейтенант административной службы, тоже во всю старался и кое-что поставлял к столу майора. – У солдат из котла, наверное, мясо спёрли! Обжарили с лучком, нате, ешьте, товарищ гвардии майор! – Ну что Вы, товарищ майор! Разве мы это позволим! – А, понятно! Вы это мясо им и не клали в котёл! Ну и прохвосты! – Что Вы, на самом деле, товарищ гвардии майор? Что мы, одного прокормить не можем? У нас по другим каналам на Вас на одного можно достать, вот мы и достаём. – Так-так, бери выше! На складах, значит, обвешивают солдат! Повар, как половой харчевни, со сковородкой в руке выглядывал из-за спины своего хозяина.

Хозяин харчевни – интендант – стоял навытяжку перед майором. Майор сидел за столом, а повар – «человек» с накинутой на руку портянкой – толкался несколько в отдалении. – А портянку к чему на рукав повесил? Наверное, с вонючей ноги смотал? – Никак нет! Со стола смахнуть! Специально для Вас держу! Она, товарищ майор, диетическая! – Какая-какая?!! – Гигиеническая! – поправляет интендант. Я и командир роты сидим в углу у окна на лавке, мы подыхаем со смеху, и майор от души смеётся. Спектакль он разыгрывает для нас. Но, видя, что они для него стараются и лезут из кожи вон, он, наконец, смиряется и умолкает. Интендант, уловив, что гроза прошла, из-под себя делает взмах и вполоборота, рыча в сторону повара, произносит: «Давай!». Повар стоит на полусогнутых сзади, выставил вперёд сковородку и поплыл к столу. Майор качает головой и говорит вслух: «Ох, и жрать охота!». Повар тут как тут. Майор берёт вилку и принимается за еду. Интендант поворачивается и уходит. Повар моргает глазами, пятится задом к двери. Он кивает глазами ординарцу, мол, сковородку опосля принесёшь. Майор, проголодавшись, наваливался на еду и лукаво посматривал на нас. Но вот он закончил, отодвинул сковородку, обтёр ладонью рот и обтёр её об штаны, кивнул головой ординарцу: – Понесёшь сковородку, жуликам шепни, скажи, мол, слышал разговор, что комиссия политотдела дивизии будет проверять, как кормят у нас в батальоне солдат. Понял? Ну, что у Вас? – обратился майор ко мне, – А! Да-да! Вспомнил! Сейчас оденусь, пошли! Майор надел полушубок, накинул портупею, затянулся ремнём. Внешний вид у него был щеголеватый. Рукава полушубка закатаны белым мехом наружу, валенки тоже отвёрнуты, на манер модных бареток. Грудь у него всегда была нараспашку, а на ремне медная пряжка в виде звезды всегда блестела. Она каждый день тёрлась зубным порошком. – Сегодня тёр? – спрашивал он каждый раз по утрам своего ординарца.