Ванька-ротный

Теперь и ночью ни проехать, ни пройти на передовую. Немец как-то сразу захватил всё пространство и отрезал все пути и подходы. – Доедем быстро! – сказал старшина, притормаживая свою лошадёнку. – Пешком тут далеко и под пулями топать долго! Поедем рысью! Я сегодня специально повозочного не взял. Садитесь сзади! И не высовывайтесь из-за крупа лошади! От встречной пули прикроет нас! Всю дорогу будет бить паразит! Ни одной минуты покоя! Всё как-то странно! Кругом темно, а он как будто видит. – Вот смотрите сейчас. Пока мы в лощине, он вовсе не бьёт. Только поднимемся на высотку, сразу пустит навстречу нам очередь.

Тут какое-то место заколдованное! Или кто из наших ему передаёт? Я каждую ночь меняю время, и он каждый раз ловит меня на дороге. – Лошадь у тебя чёрная. Возможно, видно издалека? – Нет, она тут не причём. Я надевал на неё простынь с дырой, чтобы голову просунуть. Всё равно бьёт! – Сегодня поедем пораньше. Может и ошибётся! Вчера он нас прихватил здесь во втором часу. – Каждую ночь я мотаюсь здесь по дороге. Вон перевалим через ту проклятую горку и он начнёт сыпать из двух пулемётов сразу. Пускает трассирующие то один, то другой. Бьют по очереди. Интервал две минуты. Я по своим часам засёк. У моих трофейных стрелки ночью светиться. Две минуты бьёт один, две минуты молчит, работает другой. – Но пока бог миновал! Я знал, что дорога впереди холмистая и не ровная. Вначале не круто вползает вверх, а потом на скате в низину становиться круче. Все эти невысокие бугорки и лощины немцы за несколько дней пристреляли довольно профессионально и точно. Мы с ординарцем, поджав ноги, сели в сани позади старшины, он шевельнул вожжами, и мы тронулись потихоньку. В горку лошадёнка шла медленным шагом. Небольшая, лохматая, она мотала головой и не торопясь перебирала ногами. Она уверенно шла по давно знакомой дороге. Ночью на участке дороги, как я уже отмечал, немецкие пушки не стреляли. Немцы знали, что у нас в лесу за болотом стояли орудия большого калибра. Днем они иногда пошлют в сторону немцев одну, две дуры. Немцы видели, что они могут ударить по огневой позиции и поэтому молчали. Ночью они в основном вели пулемётную стрельбу. Мы ехали по дороге, пули летели нам навстречу. Лошадёнка на них не обращала внимания, она их совсем не боялась. Она привыкла к их назойливому посвисту. При повизгивании пуль она отмахивалась от них с боков хвостом. Трассирующие пролетали у неё над головой, цепляли за дугу и ударяли в оглоблю. Но чаще, ударившись в мёрзлую землю, пули веером разлетались вверх перед самой её головой. Она фыркала, трясла головой, задирала морду и продолжала идти по дороге. Мы сидели в санях и ждали, что вот-вот сейчас пуля ударит ей в грудь или распорит живот.